СКОНЧАЛИСЬ:

Как известно, Рига была первым большим городом, который царь посетил во время своего первого заграничного путешествия — знаменитого Великого посольства в Западную Европу. Здесь случился инцидент, ставший поводом для Северной войны. В 1710 году Рига была отбита у шведов и стала русским владением. Царь несколько раз посещал город и даже подумывал, не сделать ли его своей столицей. Как обычно, государь никогда не забывал о делах. Война со шведами продолжалась, потому в Ревеле (Таллине) строился порт и приводилась в порядок эскадра. Из Риги Петр обращался к вице–адмиралу Корнелиусу КРЮЙСУ: «С великим неудовольствием слышу, что ревельская эскадра у вас неисправна, время пропущено: ежели впредь так поступать станете, можете живот свой потерять». Адмирал знал, что такое царский гнев: когда он посадил на мель свои корабли и упустил неприятеля, то был приговорен к смертной казни, замененной ссылкой. На этот раз отделался выговором, но не такая судьба ждала рижского бургомистра Павла БРОКГАУЗЕНА.

О предстоящем визите знали с осени. Было приказано готовить подводы и 50 лошадей на каждые 20 верст, в Риге предоставить 5 домов для царя и его свиты, приготовить 60 стульев и кровати, но не такие плохие, как пятью годами ранее, когда царской тетке пришлось спать на полу. В числе сопровождавших был генерал–аншеф Адам ВЕЙДЕ, пожелавший быть поближе к царскому дому. Подходящим был только дом Брокгаузена, но тот отказался принять генерала, так как по должности был освобожден от воинского постоя. Когда генерал–губернатор князь Петр ГОЛИЦЫН повторно направил адъютанта с предложением, бургомистр направился лично объясняться с князем. Дома того не застал, так как князь был у Александра МЕНШИКОВА, принимавшего царя с гостями. Заявившись к Меншикову, Брокгаузен с порога стал объясняться с Голицыным так громко и в таких грубых выражениях, что царь приказал немедленно отправить бургомистра на гауптвахту как человека, забывшегося в присутствии государя и тем самым виновного в оскорблении царского величества.

Первенствующий бургомистр Иоганн БЕНКЕНДОРФ пытался через приближенных царя заступиться, но прибыл офицер с приказом собраться на следующий день для разбора дела в присутствии царя. Царь явиться не соизволил, но прислал переведенный на немецкий язык указ, в котором потребовал, чтобы здешнего бургомистра Брокгаузена, который «самовольно вошел в дом, где мы обедали, не почитая нашего присутствия, с настойчивым невежеством, криком, что всем было в удивление и противно было слушать» предали суду. Забыв о намерении ходатайствовать о снисхождении, шестеро судей проголосовали за исключение обвиняемого из магистрата и год заключения, а пятеро — за вечное (пожизненное) заключение. Царь первыми остался недоволен, а решение вторых заменил на вечную ссылку вместе с семьей в Тобольск. Спасло родных только прибытие императрицы, после просьб которой им было разрешено остаться в Риге.

История имела продолжение в Кенигсберге, где царя встречали приветственной речью обучавшиеся там лифляндцы. Понравившийся Петру оратор оказался сыном бургомистра и попросил о помиловании отца. Неохотно, но царь просьбу исполнил. Только известие об этом не догнало сосланного: по дороге он заболел и скончался.