«В ожидании сына погибельного». Вольфганг Акунов

Я ем на обед золотые слитки,
Брильянтовый десерт, нефтяные сливки.
Мое имя — Вельзевул, Хозяин Стратосферы.
Я — нереальный Кулл, мне — респект без меры.
В левой руке — «Сниккерс», в правой руке — «Марс».
Мой пиар-менеджер — Карл Маркс.

 

 

Из хита «Капитал» рок-группы «Ляпис-Трубецкой».

 

Тебе, царь, было такое видение: вот, какой-то большой истукан; огромный был этот истукан, и в чрезвычайном блеске стоял он пред тобою, и страшен был вид его. У этого истукана голова была из чистого золота, грудь его и руки его — из серебра, чрево его и бедра его медные, голени его железные, ноги его частью железные, частью глиняные. Ты видел его, доколе камень не оторвался от горы без содействия рук, ударил в истукана, в железные и глиняные ноги его, и разбил их. Тогда все вместе раздробилось: железо, глина, медь, серебро и золото сделались как прах на летних гумнах, и следа не осталось от них; а камень, разбивший истукана, сделался великою горою и наполнил всю землю.

Книга пророка Даниила, 2, 31-35.

Во имя Отца, и Сына, и Святого Духа, аминь.

История человечества представляет собой весьма осмысленный и логический процесс, протекающий по определенным законам. Эти законы и предопределяют те или иные общественные преобразования, управляют социальными и экономическими катаклизмами и т.д. Основное течение Истории ориентировано необходимостью деградации Духовного Человечества, которое этап за этапом становится все более бездуховным, материальным, антитрадиционным и «обесчеловеченным». При этом весь спектр основных возможностей деградации лежит в рамках того, что Традиция именует Совершенным Человеком. Совершенный Человек есть некий Человеческий Архетип, единый и неизменный во все времена. Отдельные типы людей, принадлежащих различным цивилизациям, последовательным (то есть сменяющим друг друга во Времени) или параллельным (то есть существующим одновременно), суть реализация различных аспектов этого единого и неизменного Человеческого Архетипа, обособленного от других живых существ. Человеческий Архетип, вступая во Время, то есть начав свое сугубо историческое существование, вначале остается наиболее полным и самотождественным, наиболее близким ко вневременному состоянию, но затем постепенно редуцируется («умаляется»), то есть сводится ко все более частным, второстепенным и случайным своим аспектам, удаляясь от первозданной Полноты. В конце концов, своей финальной стадии История Архетипа достигает в момент максимальной утраты актуальным деградировавшим человечеством своего сходства с Архетипом. Это — период власти «наихудших, последних людей» — «людей-блох», о которых писал Фридрих Ницше («Так говорил Заратустра»).

Об этом «законе регрессии каст» подробно говорится в трудах великого французского мистика Рене Генона «Кризис современного мира» и «Духовное владычество и мирская власть», а также в эссе итальянского традиционалиста барона Юлиуса Эволы «Красное знамя», «Языческий империализм», «Два лика национализма» и др.

Все это необходимо иметь в виду, если мы хотим наметить перспективу, в которой можно всерьез говорить о миссии «русского коммунизма», о смысле и значении «пролетарской эры» как таковой. Не следует забывать, что не только «советская цивилизация» является ярчайшим проявлением «власти наихудших», страшным примером того, до каких бездн может дойти процесс распада самого Человеческого Архетипа. Все современное человечество, за редчайшими исключениями отдельных регионов, где еще сохраняется некоторое подобие нормальности (а значит, Традиции), соучаствует в этом нисхождении в полном соответствии с законами циклической реализации. Поэтому нелепо рассматривать «коммунизм» как единственное и уникальное зло. Напротив, нам важно скорее уяснить себе особое место «коммунизма» в рамках самой извращенной человеческой цивилизации в целом, в рамках того, что некоторые авторы именуют специфическим понятием «современный мир» (в противоположность не столько миру «прошлому», сколько «миру вечному», который, реализуя в конкретной истории свои разные аспекты, лишь единственный раз — в самом конце Истории — обращается в свою полную противоположность, в «мир сугубо не-вечный», в «мир сей», согласно евангельской терминологии). Именно к восстанию против «современного мира» призывал барон Юлиус Эвола в своем так и озаглавленном сочинении.

Что же особенного в «красной цивилизации», продержавшейся довольно долго на политической и геополитической арене ХХ века (нынешние ее немногочисленные осколки, вроде КНДР, не в счет)?

Во-первых, следует отметить «пролетарский» характер «коммунизма». Это было бы почти тавтологическим замечанием, если не рассматривать его в перспективе того, что Традиция именует «процессом деградации каст», или, в других терминах, «процессом деградации человеческих типов». Сама марксистская теория весьма напоминает сугубо традиционную, особенно разработанную в индуизме, концепцию смены властвующего положения четырех каст («пород», то есть «сословий»), которые в марксизме были не очень точно заменены понятием «классов». Согласно Традиции, Человеческий Архетип в своем нисхождении (деградации) в ходе истории проходит четыре фундаментальные стадии, отражающиеся в социальной специфике общественного устройства. Власть первой, жреческой (священнической) касты «брахманов» сменяется властью второй касты — касты воинов-«кшатриев» (так называемая «революция кшатриев» в индуизме), то есть аристократии (военного происхождения). Затем приходит эра третьей касты — торговцев и ремесленников-фабрикантов («вайшьев» в индуизме) — так называемого «третьего сословия». И, наконец, до власти дорываются представители четвертой касты — слуги (в индуизме — «шудры») и рабы (в индуизме — «дасью»). Сходство с так называемыми «экономическими формациями» исторического «коммунизма» сразу же бросается в глаза: власть жрецов-священников — рабовладение, власть воинов-аристократов — феодализм, власть торговцев и ремесленников (производителей, то есть фабрикантов) — капитализм, власть рабов и слуг — социализм и коммунизм (что, в сущности, одно и  то же, четкого различия между социализмом и коммунизмом не проводили даже сами «основоположники научного коммунизма» товарищи Карл Маркс и Фридрих Энгельс). Естественно, оценка самого процесса диаметрально противоположна. То, что для Традиции есть «регресс», «упадок», «вырождение», для «современного мира», «мира сего» (и, в частности, для марксизма) есть «прогресс», «развитие», «эволюция».

Таким образом, «пролетарская эра» есть необходимая и наиболее показательная фаза истории, некий телеологический феномен, замыкающий логику цикла. Любопытно, что само марксистское сознание полностью отдает себе в этом отчет, так как мессианизм и фатальная (неотвратимая) неизбежность «коммунизма» лежит в самой его основе — как в теории, так и в практическом воплощении. Кроме убежденности в этом фанатиков-теоретиков коммунизма, мы можем отметить и ту покорность, с которой встретили приход «коммунизма» самые разные народы, причем не только в России. Если бы речь шла всего лишь о каком-то спорном или чисто абстрактном политико-экономическом учении, пусть даже навязанном с дьявольской хитростью, жестокостью и коварством, было бы абсурдно представлять себе, что огромный архаически православный народ с либеральной прослойкой проевропейских полуаристократов и интеллигентов (в случае России) мог бы почти мгновенно («в три дня», по Василию Розанову) пожертвовать своей кровной традицией, своими древними устоями, своей почти биологической верой в Бога и Царя, как наместника Бога на земле. Сказанное верно и в отношении азиатских, глубоко традиционных Китая, Кореи, Монголии, Вьетнама, Лаоса, Камбоджи (покорно терпевшей, пожалуй, наиболее кровавый и людоедский вариант коммунистического режима — диктатуру «красных кхмеров») и т.д. «Коммунизм» одержал наиболее полную победу именно там, где были живы сугубо традиционные комплексы в общественном и цивилизационном сознании. Именно наименее «пролетаризированные» народы приняли «коммунизм» как своего рода «священную» необходимость, как фатум, рок, как неизбежную финальную и апокалиптическую реальность.

Мессианизм, учение о Конечном Времени и об особых обстоятельствах, связанных с ним, встречается не только в простонародном «марксизме», но и у его довольно «изысканных» и «культурных» теоретиков — например, у венгерского коммуниста Дьёрдя Лукача (Берната Левингера), утверждавшего, что пролетарий есть некое особое антропологическое чудо, возникшее в нарушение нормальных онтологических и гносеологических законов, в котором, как в случае религиозного Боговоплощения (!), субъект совпадает с объектом. Естественно, под подобным утверждением мог бы подписаться и традиционалист, но лишь сделав уточнение, что если в Боговоплощении (или в изначальном, «райском» состоянии Человеческого Архетипа) субъект поглощает объект, то есть, Дух полностью охватывает и пропитывает Материю, то в случае с «пролетарием» (а точнее — с «идеальным пролетарием») объект в нем полностью поглощает субъекта (материя захватывает и как бы отменяет, удаляет Дух из бытия).

Таким образом, «коммунизм» есть явление эсхатологическое, предвещающее «Исполнение Времен» и связанное с концом человеческого цикла, в котором находит свое наиболее полное выражение процесс деградации каст. Показательным представляется в данной связи строка из «Интернационала» (гимна мирового «коммунизма»): «Кто был ничем, тот станет всем». Четвертая каста — «коллективный мессия» — является носителем, выразителем и тоталитарным распространителем «Ничто». И не случайно другой «изысканный», отнюдь не наивный и не «простонародный» марксист — основатель экзистенциализма Жан-Поль Сартр — назвал свой главный труд «Бытие и Ничто»…

Если индуистская традиция говорит нам о «нисхождении (деградации) каст», то Христианская религиозная традиция предрекает нам приход в Конце Времен Антихриста. При этом представляется немаловажным отметить, что само имя «Антихрист» толкуется богословами и как «Анти-Христ» (то есть «»Анти-Христос», «Противо-Христос»), и как «Анте-Христ» — «тот, кто предшествует (второму) Пришествию (Приходу) Христа». Но именно указанное качество идеально соответствует логическому символизму «пролетарской эры», которая реализуется на короткий момент перед непосредственным Концом Света, когда и должно осуществиться Второе Пришествие Христа. Сугубо антихристианский характер «коммунизма» очевиден и в комментариях не нуждается. Но важно отметить его антихристианский символизм, указующий на непосредственную близость финальной, конечной точки человеческой Истории. Обманчивый характер предлагаемого «красными комиссарами» народным массам «рая на Земле» также прекрасно вписывается в эту логику тотального обмана, предваряющего реальность, пытающегося выдать себя за нечто, грядущее после.

В этом Христианском контексте следует рассматривать и некоторые пророчества Михаила Нострадамуса (Мишеля де Нотрдама), французского провидца иудейского происхождения, принявшего Христианство («де Нотрдам», как и «Нострадамус» означает в переводе — в первом случае, с французского, а во втором — с латинского на русский язык «Богородицын» или «Богородицкий» — подобные фамилии обычно давали в Средние века крещеным иудеям) и, соответственно,  рассматривавшего грядущее под сугубо Христианским углом зрения. Крайне важным представляется не только указать на поразительное соответствие  его пророчеств реальным фактам Новой Истории, но и расшифровать метафизическую нагрузку некоторых его определений.

Вот в каких терминах Михаил Нострадамус возвещал в своем Послании (королю Франции) Генриху II Валуа (Epitre a Henri II) о грядущей «Великой Октябрьской Социалистической Революции» 1917 года:

«В октябре месяце случится великий катаклизм, и будет он таким, что подумают, что Земля утратила свое естественное движение и низверглась в вечные сумерки; прецеденты случатся в весеннее время, за этим же последуют величайшие изменения, перемены царствующих, сопровождаясь великими потрясениями земли — распространением нового Вавилона, отверженной дщери (дочери), (все это будет) превышать по мерзости первый холокост и продлится не более, чем семьдесят три года и семь месяцев».

Когда румынский эзотерик Влайку Ионеску опубликовал еще в кажущемся ныне столь далеком 1976 году во Франции книгу «Послание Нострадамуса относительно Пролетарской Эры», этот особо выделенный им фрагмент вызвал повсеместно лишь скепсис и насмешки. Вряд ли кто из «непосвященных» мог тогда предположить, что мощнейший «социалистический лагерь», контролировавший половину обитаемого мира, развалится и исчезнет как геополитическая реальность через какие-то пятнадцать лет — ведь по Нострадамусу (по крайней мере, в интерпретации Ионеску) конец «мирового коммунизма» приходился на 1991 год, а еще точнее — на 9 июня 1991 года. Формально «конец коммунизма» (во всяком случае, в уже неудержимо разваливающемся на куски СССР) наступил в дни августовского «путча ГКЧП» (19-21 августа 1991 года). Однако в действительности это был уже последний, заключительный аккорд. «Часы коммунизма свое отзвонили!» — так, кажется, выразился по данному поводу первый Президент Российской Федерации Борис Ельцин.

Разберем, однако, синонимы, используемые Нострадамусом для характеристики «советского строя».

«Низвержение в сумерки» говорит само за себя, но важно отметить выражение «Земля утратила свое естественное движение». Это не столько означает макрокосмический (вселенский) характер данного катаклизма, сколько подчеркивает радикальное (коренное) изменение РИТМА цивилизации, произошедшее вместе с Революцией. Движение Земли запечатлено в логине и символизме времен года (сезонов), но сами сезоны в рамках Христианской цивилизации выступают не как природное (и уж тем более не как «сельскохозяйственное») деление года, но как «литургический цикл», понимаемый в смысле постоянно повторяемой истории церковной Святости. Поэтому движение Земли в годовом цикле для Христианского сознания — естественный символ литургического круга, а не наоборот. Таким образом, фразу «Земля утратила естественное движение» следует понимать не только как аллегорию, но и — в первую очередь! — как указание на отмену литургического календаря Христианской Церкви (отмененного «коммунистами»), что означало страшное крушение самого сущностного мировосприятия религиозного человека (а к этому типу относилось большинство населения России).

«Прецеденты в весеннее время» означают «Февральскую» (называемую также «Мартовской» — по новому стилю, то есть по григорианскому календарю) революцию 1917 года, предшествующую Октябрьскому перевороту, совершенному большевиками в конце того же года.

«Вавилон» — евангельский и ветхозаветный символ эсхатологического царства Антихриста, описываемого нередко в образе «Вавилонской блудницы», «Отверженной Дщери» и «Багряной Жены» («Красной Женщины»), «Жены на звере багряном» и т.д.

«Первый Холокост» (то есть «первое избиение», «первое истребления», дословно — «первая жертва всесожжения») недвусмысленно указывал на кровавую «Великую Французскую Революцию», которая, несмотря на все совершенные в ее период чудовищные преступления и пролитые в ее годы бесконечные потоки крови, естественно, далеко уступала по масштабам, длительности и «инфернальности» (то есть по своему «адскому», «сатанинскому» характеру) эпохе правления «коммунистов» в Европе, Азии, Африке и Америке (кажется, только Австралия и Антарктида не были поражены «красной чумой» — во всяком случае, в смертоносной для человеческой жизни форме)…

Другой пассаж, взятый из «Предисловия» (Preface) Нострадамуса, содержит еще одно важное определение «пролетарской эры»:

«…потом я хотел распространиться (на тему) общественного пришествия темными и косвенными фразами о будущих событиях; но даже наиболее важные (события), в которых я увидел грядущую мутацию человечества, чтобы не шокировать деликатные взгляды, я описал в виде темных фигур, являющихся подлинным пророчеством…»

Что же такое «общественное пришествие» (в другом месте Нострадамус употребляет выражение «общественный закон»)? На языке оригинала это выражение звучит как «commun advenement», то есть, буквально: «приход Коммуны» или «коммунистическое пришествие» — ведь слово «коммунизм», происходящее от латинского слова «коммунус» (communus, то есть «общественный», «общий») означает «учение об общности» или «учение об Общине» (не случайно Николай Рерих, о котором еще пойдет речь далее, и его последователи все время писали и твердили об «Общине», «общинниках» и т.д., имея в виду коммунизм и коммунистов).

Упоминание о «грядущей мутации человечества» стоит в тексте Нострадамуса рядом с «общественным пришествием» отнюдь не случайно. Имеется в виду та фундаментальная мутация, которую ясно осознавали как сами революционеры, так и руководители коммунистических государств. Эта мутация заключалась в пресловутой «перековке человека», «создании человека нового типа», человека «коммунистического» («общественного»), грядущего на смену прежнему «ветхому», «индивидуальному» человеку «проклятого прошлого». Этот «новый человек», этот особый мутант должен был не просто представлять собой некую вариацию обычного, традиционного («капиталистического») человека, но обладать особыми, анормальными характеристиками, подобными мистическому «идеальному пролетарию» Дьёрдя Лукача, в котором объект не отделим более от субъекта, в котором «внешнее» и есть «внутреннее».

«Общественное пришествие» лучше всего определяет сугубо антихристианский смысл «коммунизма». В нем пародийно, с обратным знаком,выступает фундаментальная для христианской Церкви концепция, связанная с Пришествием Христа Спасителя. Но Христос во всех ортодоксальных (в широком смысле) формах христианской догматики сущностно есть Личность, Персона, Единая и Несоставная, Простая (в схоластическом смысле данного термина). Христос есть проявление Бога в Своем Божественном и данном людям «Я», и Его Пришествие равнозначно установлению закона этого Божественного «Я» над всей совокупностью верующих (Земной Церковью). При этом в центре Христианства стоят не верующие, не Земная Церковь, а именно Сам Христос, как «Истинный Бог наш». Таким образом, сама формулировка «общественного пришествия» не просто отдаленно напоминает христианские формулы, но абсолютно и решительно отрицает самую сущность Христианства на метафорическом, мистическом и догматическом уровне.

В судьбоносном и духовном смыслах сущность «антихристианскости» и зло «коммунизма» отнюдь не совпадают с излишним утопизмом, лицемерием и личной безнравственностью творцов большевицкого «Города Солнца». Именно сам принцип «коммунизма» — как в его чисто теоретическом варианте, так и примененный на практике — уже сам по себе является предельной парадигмой антибожественной идеологии, каноном — однозначным и очевидным — крайней формы Метафизического Зла как такового. Преступление «коммунистов» выражается не только в астрономических цифрах убитых, замученных, раздавленных, искалеченных, доведенных до голодной смерти и людоедства, закабаленных, ограбленных, униженных и оскорбленных, морально развращенных, приученных к «жизни во лжи» и «жизни по лжи» (используя выражение Александра Солженицына), «двоедушию» и «двоемыслию» (используя выражение Джорджа Оруэлла) и т.д. Оно — гораздо глубже, поскольку в самом своем основании доктрина «общественного пришествия» противоречит и противостоит фундаментальной ориентации человечества как отражения Единого Архетипа, ориентации на «Человека Прямостоящего», то есть на сопротивление потоку бытийного рока, потоку реальности «мира сего». Уничтожая человеческую Личность (через коллективизм) и Дух (через материализм), «коммунизм» солидаризуется с самим роком уже в теории — и тем самым предает, отрицает и уничтожает даже ту бесконечно малую степень самостоятельности и противостояния чистому объекту, которую воплощает в себе, при всех своих многочисленных минусах, «человек капитализма».

С точки зрения метафизики политических идеологий, сам «капитализм», режим проявления «третьей касты» («третьего сословия», франц.: Tiers Etat), несет в себе некий символизм и коренится отнюдь не в чисто экономических условиях, которые, напротив, сами вытекают из той или иной идеологической установки, начавшей господствовать в обществе. Наиболее кратко можно определить «капитализм», с этой точки зрения, как «отрицание сакральности (священного характера) бытия», то есть вынесение за скобки актуальности всего, что относится к сверхрациональным (недоступным человеческому разуму) и сверхэмоциональным (недоступных человеческим чувствам), одним словом — сверхиндивидуальным сферам жизни. В отношении Религии (составлявшей основу традиционных обществ) «капитализм» всегда более или менее однозначен, независимо от форм Традиции, существующей в той или иной точке Земли.

Это отношение, резюмирующее духовную сущность «капитализма», можно обобщенно назвать «протестантским» (в самом широком смысле этого слова). Речь идет не о прямом отрицании Духа, не о сведении Религии к сугубо индивидуальным пропорциям, то есть к реальности рационального и эмоционального уровня. Как исторический «христианский» протестантизм отрицает «Таинства Церкви» (ее сверхиндивидуальный аспект), так и «капитализм» отрицает «Таинство Общества», «Таинство Государства», которое находило более чистое выражение в докапиталистическом мире в персоне Священного Монарха, Императора, Царя, Государя, Помазанника Божия. Монархическая мистика (и даже монархическая инициация) является сущностным отличием как раз традиционного общества, признающего трансцендентные (потусторонние) ценности не абстрактным образом, а конкретно, в центральной персоне этого общества (Монархе), неизмеримо превосходящей статус «обычного гражданина», подобно тому, как «Церковные Таинства» превышают возможности «обычного рассудка». Отрицание «Таинства Государства», особенно ярко выраженного в феодальный («кшатрийский», «воинский», «аристократический», или, если угодно, «гибеллинский») период («Священная Римская Империя», «Священное Коронование» и т.д.), всегда являлось главным лозунгом всех буржуазно-демократических революций (по преимуществу и в соответствии с внутренней логикой восстания «третьего сословия» — касты «вайшьев», или, если угодно, «гвельфов» — антимонархических).

«Капиталистическая» идея, в конечном счете, также направлена против Духа, против его сущностного и сверхиндивидуального качества (независимо от того, идет ли речь об «индивидуалистическом идеализме» или о чисто агностическом «позитивизме»). Эта идея отрицает верхние уровни Человеческого Архетипа, но все же сохраняет (хотя бы чисто теоретически) признание ценности «человеческой индивидуальности», взятой автономно, в ее нижних, «субъективных», рационально-эмоциональных пластах.

Таким образом, «капитализм» можно определить как несакральную, нехристианскую доктрину, основывающуюся на центральной фигуре чистого «профана», «человека без Бога», который может пребывать как в «богоискательстве», так и в «богостроительстве», а может и просто довольствоваться самим собой, не ощущая никакого недостатка в Духе. Именно такой «капитализм» и утвердился в современном Западном (становящемся все более «едином» и «глобальном») мире. Это происходило либо более или менее постепенно (как в Англии, Голландии и Америке), либо сопровождаясь скачками и социальными катастрофами — как в Германии и особенно во Франции (причем «Великая Французская Революция» показала и доказала, что приход «царства Профанизма», «гуманизма», «рационализма» и т.д. тоже может сопровождаться «Холокостом» и вообще давать достаточно оснований для того, чтобы называться у Нострадамуса «Первой Вавилонской Блудницей»; «Второй Вавилонской Блудницей» считается так называемая «русская» революция, то есть, в действительности, интернациональная революция, совершенная на территории России в 1917 г.).

Как бы то ни было, «пришествие капитализма» есть утверждение «НЕ», но не «АНТИ» («АНТИ» утверждается в случае «общественного пришествия» большевиков-«коммунистов»). Безусловно, «НЕ» является лишь подготовительной фазой наступающего вслед за ним «АНТИ», и потому уже в капиталистическом «индивидуализме» и у его провозвестников явно проявляется «коллективистский фактор» — вначале «националистический», «классовый», «культурный», а на заключительном этапе — «монополистический» и даже откровенно «социалистический» (национал-социализм, фашизм, корпоративизм, «государство всеобщего благоденствия», «государство социального партнерства», «социальное государство» и т.д.). Чем большей степени «зрелости» достигает капитализм, тем больше в нем «социалистических» аспектов — и в политическом, и в метафизическом смысле. Но, как бы то ни было, в силу своих фундаментальных принципов, «капитализм» все же никогда сам по себе, развиваясь «по инерции», не достигнет таких ужасающих результатов, как страшная и могущественная антихристова доктрина «общественного пришествия», «пришествия Коммуны», утверждающая, что индивидуума как «вещи-в-себе» вообще не существует (замятинское «Мы»), и что тот, кто является таковым по видимости, есть не что иное, как «социальное явление», как масса первичного по отношению к нему «коллектива». Между этими двумя позициями, помимо общности негативной ориентации, существует неустранимое фундаментальное различие основополагающих установок, ограничивающих их возможности и не допускающих постепенной «конверсии» («конвергенции», то есть «срастания», «сращивания», «слияния» «капитализма» с «коммунизмом» в некое единое целое).

В ветхозаветной Книге пророка Даниила содержится впечатляющий символ — знаменитый истукан («исполин», «колосс») на глиняных ногах, привидевшийся во сне халдейскому царю Вавилона Навуходоносору, сон которого был истолкован пророком Единого Бога Даниилом. Данный символ выражает циклическую концепцию четырех «царств», «веков» или «эонов» (периодов) земной истории человечества — Золотого, Серебряного, Медного и Железного /1/. Голова колосса — из золота, грудь и руки — из серебра, живот и бедра — из меди, голени и ноги (ступни) — из железа. Но в этом библейском описании есть деталь, отсутствующая или выраженная иначе в других аналогичных теориях — греческой (о различных веках, или этапах, истории человечества, обозначаемых названиями металлов, у Гесиода), индийской (о различных эпохах — «югах», также названных по металлам; например — «Кали Юга», то есть «Железный век»), иранской и др. Речь идет о вкрапленности в железные ноги (ступни) библейского «истукана» элементов глины. Именно из-за наличия глины в своих железных ногах (ступнях) «колосс» обречен на неизбежное падение от камня, сорвавшегося «без помощи рук (человеческих)». То есть, именно благодаря глине мир (символизируемый «истуканом») обречен на неизбежный конец. Разница между железом — простым, неблагородным металлом (первым неблагородным из четырех, подобно тому, как капитализм является первой неблагородной, нетрадиционной, нерелигиозной, нехристианской формацией!), и глиной — вообще «чужеродным элементом», логически противоположным металлам как таковым (основная идея металла заключается в его твердости, а основная идея глины — напротив, в ее податливости) символизирует различие между «метафизикой» капитализма и «метафизикой» социализма-коммунизма (как уже говорилось выше, четкого различения между социализмом и коммунизмом нет даже у основоположника марксистской теории Карла Маркса, который иногда рассматривает их как синонимы, а иногда рассматривает коммунизм как некую высшую и завершающую стадию социализма, после наступления которой как бы прекращается ход истории человечества). Причем глина, согласно библейской концепции творения, является материальной основой человечества. «Глина» на языке древнейших частей Ветхого Завета, и в том числе, первой ветхозаветной книги Бытие — «адама», и от этого слова происходит древнееврейское слово «Адам» (Человек). Именно из глины («персти земной», то есть «щепотки земли»), Бог создал человека. Но одновременно слово «адама» означает и «красный», что делает символ еще более точным и тревожно узнаваемым. Подобно тому, как «глина» является в теле библейского «колосса» имманентной (то есть изначально присущей ему) причиной его падения (хотя истинная причина падения «колосса на глиняных ногах» — это все же Божья воля — «камень, сорвавшийся без помощи рук человеческих»), так и «общественное пришествие» красных («общинников»-«коммунистов») должно логически привести к наступлению конца нашего цикла, послужить «поводом» и проводников Конца Времен, предшествуя Преображению Мира во Втором Славном Пришествии Господа нашего Иисуса Христа.

Не лишенным интереса в этой связи представляется, кстати, и уникальность самой даты начала «пролетарской эры» — большевицкой «Великой Октябрьской Социалистической революции». В книге пророка Даниила, в том же самом сюжете о «колоссе на глиняных ногах», упоминаются размеры «истукана» — 60 на 60 «локтей» (всего 360).

Но, как мы видели, речь идет не о пространственном, а о временном цикле, и, следовательно, цифры эти необходимо понимать как цифры, как зашифрованные данные, касающиеся длительности определенных сакрально-символических периодов истории человеческого общества. Многие представители Традиции именуют период продолжительностью в 360 лет «циклом Даниила» или «днем Даниила». Соответственно, «неделя Даниила» будет равна 2520 годам. Если взять за точку отсчета саму дату пророческого сна Навуходоносора, в котором он увидел «истукана» («колосса Истории») — 603 год до Рождества Христова — и прибавить к нему «неделю Даниила» (2520 лет), то получится именно 1917 (год)!

Несмотря на всю логичность теории деградации каст, мы наблюдаем в современном повороте событий процессы, по видимости отрицающие финальный характер «пролетарской эры» как завершающего этапа человеческой истории. Ибо на смену красному «Новому Вавилону» коммунизма, простоявшему 73 года (столько же длилось и ветхозаветное «вавилонское пленение» библейского богоизбранного народа), пришел иной тип цивилизации.И опять-таки можно только подивиться точности пророчеств Нострадамуса. «Перестройка», завершившаяся распадом СССР, была описана французским провидцем XVI в. в его «Центуриях» (состоящих из «Катренов») в следующих выражениях:

«Закон Мора (Томаса Мора — автора «Утопии», первого описания коммунистического «рая на земле» — В.А.) будет повержен сопоставлением с другим, более соблазнительным законом6 первым падет Борисфен, польстившись на более привлекательные дары и обещания».

«Закон Мора» — социализм (коммунизм).

«Борисфен» — древнее название Днепра, на берегу которой стоит древний Киев («мать городов русских»), где возникло Русское государство — по аналогии, типичной для формулировки пророчеств, река Борисфен символизирует Россию в целом.

Что же касается «более соблазнительного закона», то речь явно идет о «западном капитализме», «обществе изобилия», «обществе всеобщего благоденствия», «свободном мире», «правах человека» и т.д.

Далее в «Катренах» Нострадамуса сказано:

«Время и пространство станут подобными сиренам (дословно: «дадут место «человеко-рыбе»;  древние представляли сладкозвучных сирен, заманивавших доверчивых мореходов своим чарующим пением им на погибель, коварными чудовищами с головами красавиц и либо птичьими телами, либо рыбьими хвостами), закон общности превратится в свою противоположность; старые (принципы) будут сопротивляться, но потом отойдут в сторону, (принцип) всеобщего распределения благ между друзьями значительно ослабнет».

Михаил Нострадамус явно предвидел все, что действительно произошло в «цитадели мирового коммунизма»: обещание экономистами («сладкогласными сиренами») легковерным и непросвещенным массам капиталистических благ, отказ от «закона общности», значительное ослабление принципов «всеобщего распределения благ» (крах социализма) и даже сопротивление «перестройке» («механизм торможения») со стороны носителей «старых принципов» («красно-коричневых»).

А в «Послании 51» (Epitre 51) Нострадамус еще более точно описал механику «перестроечных процессов»:

«И страны. села, города, царства и провинции откажутся от своих прежних взглядов, дабы освободиться, но попадут в еще большее рабство; втайне тоскуя по утраченной свободе и совершенной религии, они начнут стучаться влево, дабы вернуться вправо».

Нострадамус совершенно явственно предвидел характерное для демагогических формул «перестройки» (начинавшейся под лозунгом «Больше социализма!» и под знаком «возвращения к ленинским принципам») смешение между «левым» и «правым» («правыми» сторонники перестройки именовали «твердолобых коммунистов», являвшихся «левыми» по определению, да и самих себя считавших «левыми») — ведь отказ от «крайне левой» коммунистической идеологии в пользу «более правой», «капиталистической», проходил в СССР именно под наименованием «сдвига влево» («назад, к истинному — ленинскому — социализму»).

А вот чем, по Нострадамусу («Послание 60», Epitre 60), должна была закончиться эта странная и не слишком логичная, на первый взгляд, в перспективе процесса циклической деградации каст, «перестройка»:

«Поднимется плебс, поддерживая (новый строй), и изгонит сторонников правого правления, и будет казаться, что в странах, ослабленных правлением Востока («Восточного блока», как именовали на «капиталистическом Западе» коммунистический «лагерь мирового социализма»), Бог-Творец, освободил Сатану из адских глубин, дабы тот породил великого Дога и Дохама, которые развяжут столь омерзительный конфликт в Церквях, что ни красные, ни белые не смогут вмешаться (в него) ни в теории, ни на практике (дословно: «ни глазом, ни рукой»), и власть уйдет от них».

«Красные» и «белые» — традиционное наименование двух основных политических сил, противоборствующих между собой в течение последнего столетия (главным образом, хотя и не только) в России, в Восточной Европе и в Азии. В борьбе с новым злом («Догом и Дохамом», которые явно напоминают библейские ветхозаветные «орды Гога и Магога») — «исчадиями адских глубин», то есть существами, принадлежащими «тьме кромешной» и находящимися целиком и полностью вне рамок Человеческого Архетипа, ни «красные», ни «белые» не смогут добиться успеха, ибо «власть уйдет от них». В странах, ослабленных тиранией коммунистов, должна случиться еще большая напасть, причем формально это должно будет произойти вследствие нового «восстания плебса», направленного против «правого правления». То есть, после конца «пролетарской эры» должны произойти новые эсхатологические потрясения, причем имеющие особое отношение к Церкви, к Религии.

Быть может, здесь мы приближаемся к разгадке противоречия между эсхатологичностью «пролетарского миропорядка», его финальной миссией в рамках человеческого цикла, и необходимостью его проигрыша тому, что, казалось бы, принадлежит предыдущей фазе сакральной истории — фазе «НЕ» (а не «АНТИ»), то есть,»капитализму». Но тут возникает вопрос: а является ли современный западный «капитализм» подлинным «капитализмом», и способны ли бывшие «пролетарские» режимы войти в противоположный «капиталистический» лагерь, легко расставшись с той особой инфернальной, адской миссией, которая стала «второй природой» пресловутого «нового человека» стран «победившего социализма» (при том, что герб Организации Объединенных Наций так напоминает герб бывшего Союза Советских Социалистических Республик, также открыто демонстрировавшего претензии на власть над всем миром)?

Дело в том, что современный западный «капитализм» фактически трансформировался в особую идеологически-политическую реальность, представляющую собой новую, уникальную формацию, весьма далекую от «классического капиталистического» режима правления «третьего сословия» («касты «вайшьев-торговцев»). Данный аспект особенно очевиден в «американской модели», именовавшейся в не столь отдаленные времена «мондиалистской» и становящейся все более безальтернативной и единственной во всем западном (или подчиненном влиянию Запада), стремительно «глобализирующемся» мире. Роль Соединенных Штатов Америки как «Новой Атлантиды», «Общества Реального Изобилия», в современной геополитике далека от роли «цитадели защиты интересов третьей касты». Постепенно (без столь явных катаклизмов, как в России), политическая реальность США соскользнула в сферу чисто банковского и монополистического строя, который экономически и идеологически всецело контролируется не сугубо рационалистическим и прагматическим «консенсусом (взаимным согласием) индивидуумов» (как в рамках «нормального» буржуазного, или капиталистического, строя), а особым новым классом банкиров, не производящих никаких материальных ценностей, но создающих, благодаря получаемым ими процентам по кредитам, долговую зависимость производителей («ремесленников»-фабрикантов) и торговцев (а ведь именно «ремесленники»-фабриканты и торговцы и есть истинные «капиталисты», истинная «третья каста», истинное «третье сословие»!) от своей особой банкирской «новой общности», которая, в свою очередь, подчиняется отнюдь не характерным для «классического капитализма» индивидуалистически-рационалистическим мотивам.

«Новый класс» — всемирная общность банкиров — действует, исходя из столь же «идеально-политических» интересов, как и коммунисты, подчиняя рациональную, «профаническую» стихию общественных потребностей особой «сверхзадаче», не менее «оккультной», чем эсхатологическая миссия «пролетарских революций». Эта банковская «элита» отличается тем же «подкастовым», «недочеловеческим» паразитизмом, что и партократическая «элита»(«номенклатура») коммунистических режимов, но, в отличие от откровенных и почти незавуалированных «сатанистов», провозгласивших в свое время, «общественное пришествие» под знаком пятиконечной звезды — пентаграммы восставшего на Бога падшего ангела Люцифера-Денницы (газета английских коммунистов совершенно откровенно намекала на это своим названием «Морнинг Стар» — «Утренняя Звезда»!), современная банкократия действует более скрытно и более коварно. Глядя с Востока, кажется, что западный мир сегодня политически и идеологически более-менее однороден. На самом же деле, на духовном и культурном уровне, в нем существует глубокое и драматическое противостояние между двумя совершенно различными и противоположными по сути типами цивилизаций — между инерциальным европейским (и в особенности «континентальным», романо-германским, третьекастовым, третьесословным, «бюргерским», «буржуазным» капитализмом) и американским (или, говоря шире, англосаксонским) «псевдокапитализмом», полностью подчиненным банкократии, а через банкократию — тайным метаполитическим целям. Между этими двумя силами разворачиваются настоящие сражения, выигрываемые, с роковой последовательностью, «американизмом» и его европейскими «агентами влияния». Эта война направлена на уничтожение самого типа представителей «третьей касты», со всей его идеологией «профанической конструктивности». Он все более вытесняется новым типом человеко-робота, неотехнократа или неофункционера. Этот новый тип, в отличие от рационального «бюргера»-«буржуа» (или, по-русски говоря, «буржуя»), чаще всего тяготеет к сектантским, неоспиритуалистическим формам псевдорелигии, типа движения «Нью Эйдж» (это название еще не так давно было у всех на устах, хотя ныне отошло как бы «на задний план»), появившемуся в последней трети ХХ века в Америке и оттуда распространившемуся на Европу, а затем и на весь мир.

Словосочетание «Нью Эйдж» (New Age) переводится с английского языка на русский дословно как «Новый Век» («Новая Эра»). Его основная тема — особая мессианская хилиастическая стадия Истории (именуемая иногда астрологически «Эрой Водолея» — впервые ее скорое наступление предвещал еще основатель ариософского «Ордена Нового Храма» Йорг-Ланц фон Либенфельз в своем главном труде — «Теозоология, или весть об обезьянышах Содома и о Божественном Электроне»), которая наступает сегодня и основным признаком которой является расцвет самого низкопробного «оккультизма» в сочетании с технократизмом. В целом «Нью Эйдж» представляет собой вариант новой идеологии, предназначенной для универсального распространения и потому предельно упрощенной. Сущность ее почти полностью совпадает с теориями «русского космизма» («теневого» учения «русского» коммунизма — чего стоит один только Николай Федоров с его дерзновенными планами воскресить всех умерших людей, собирая рассеянные молекулы и атомы, чтобы сложить из них тела отцов, слив в одно целое науку, искусство и религию в «общем деле» объединения человечества, включая и умерших, которые должны были в будущем воссоединиться с ныне живущими!). Именно этот «русский космизм» (хотя и в редуцированной форме) в сочетании с марксизмом являлся основой специфической «советской» науки (да и литературы — взять хотя бы пользовавшиеся необыкновенной популярностью книги Константина Циолковского, Владимира Вернадского, фантастов Александра Казанцева и Ивана Ефремова — последний к тому же подспудно рекламировал Рериха — и др.). На идеологическом уровне новая стадия внутризападного конфликта носит характер противостояния рационализма и агностицизма традиционных «буржуев» неомистицизму и неоспиритуализму «американизированных» человеко-роботов. На экономическом уровне конфликт выражается в противостоянии частных собственников и производителей безличным монополиям.

Все это наглядно демонстрирует, что за пределами «пролетарской» (якобы «последней») эры», еще ниже «глины» в ногах «колосса Навуходоносора» таится некая особая реальность, продвинутая на пути деградации гораздо дальше не только капитализма, но и «коммунистического строя».

Получается, что «красный ад» коммунистического Нового Вавилона (на территории бывшего СССР и бывших стран «социалистического лагеря» — и даже в «красном» Китае!) прекратился лишь для того, чтобы уступить место еще более кошмарной действительности, в которой правит уже не самая низшая каста в рамках Человеческого Архетипа («шудры» — слуги и рабы), а существа, вообще не являющиеся людьми — Дог и Дохам, Гоги и Магоги.

Показательно, что в качестве ориентира СССР в период «перестройки» (как и в теперешней России, кроме разве что самого последнего времени) выступают, в первую очередь, именно США. Падение «железного занавеса» и прекращение «холодной войны» повлекли за собой открытие психических заслонов, что обрушило на Восток и на Запад поток демонических влияний, накопленных несчастными «пролетаризированными» странами бывшего «Советского блока» в условиях господства инфернальных символов Смерти и Растворения (Серпа и Молота). С другой стороны, «американский идеал», старательно, десятилетиями привносимый лет в «постперестроечную» Россию, послужил катализатором этих негативных тенденций, а силы Антихриста возрастают за счет этого страшного альянса, прообразом которого были теснейшие отношения, существовавшие между многими высшими представителями американской банкократии с российскими большевиками, получавшими из США в самый разгар Красного Террора (да и позднее) гигантскую финансовую и материальную поддержку. Не зря Николай Рерих («Фуяма»), привезший советским руководителям послание «Великих Душ» («Махатм») с Гималаев (в котором «Махатмы» благословляли все зверства, творимые большевиками над христианской Церковью, Россией и ее несчастными народами), кандидат  на пост «главы буддистов Запада», почитатель «Махатмы Ленина» и в то же время автор дизайна однодолларовой банкноты с иллюмминатской пирамидой, увенчанной «всевидящим оком» (спрашивается только, чьим?) в треугольнике, и надписью «Новый Мировой Порядок» (лат.: Novus Ordo Seclorum), совершал свою экспедицию в Тибет под звездно-полосатым флагом США!

Кроме того, наиболее распространенным становится тип «космистского» сознания, несколько отошедшего на задний план в период брежневского «развитого социализма». Этот «космизм» проявляется в непреодолимой тяге к паранормальным явлениям, экстрасенсорике, неопознанным летающим объектам (уфология), рассуждениям о «ноосфере» и т.д. Кстати, основной лозунг «перестройки» — «новое мышление» был терминологически наиболее близок «Новому Веку», «Нью Эйдж». Не случайно лидер «перестройки» Михаил Горбачев оказывал особое внимание художнику-теософу Святославу Рериху — продолжателю дела своего отца Николая Рериха, который, в свою очередь, состоял в весьма распространенной ныне по всему миру неоспиритуалистской секте ДМОРК (современном «Древнем и Мистическом Ордене Розы и Креста», не имеющем подлинно эзотерического статуса и основанном американским «оккультистом» Спенсером Льюисом). До сих пор местопребывание главы («Императора») этого псевдорозенкрейцерского Ордена и учрежденного им «Университета Розы и Креста» — «кузницы кадров» — находится в США (Сан-Хосе, штат Калифорния), откуда и осуществляется контроль за деятельностью филиалов, расположенных по всему миру. Причем ДМОРК (английское сокращение: АМОRС), с точки зрения концепции и интеллектуального уровня, вполне вписывается в общую струю «Нью Эйдж». Кроме того, Рерих был связан с теософами и с некоторыми «иррегулярными» масонскими ложами, а также с неоиндуистскими организациями, отошедшими от ортодоксальной Традиции индуизма и породившими некий синкретистский суррогат вполне «космистского» толка. Не зря «благодарные» индийцы убили одного за другим тесно связанных с Рерихами глав клана Ганди-Неру (самого «Махатму» Ганди, Индиру Ганди, а затем и сына последней Раджива Ганди), а музей-усадьба Рериха «Урусвати» в гималайской долине Кулу отнюдь не стал местом паломничества к последнему приюту «лучшего другу индийского народа», а пришел в полное запустение. Но это так, к слову…

Все это говорит не о наступлении, после конца «пролетарской эры», «конвергенции социализма с капитализмом», а о достижении самой низшей точки человеческой истории, в которой все негативные, антихристианские тенденции концентрируются в особой, последней форме, уже выходящей за рамки собственно человеческих возможностей и срывающей печать с «Тайны Беззакония». В согласии с учением Традиции о том, что самая нижняя точка цикла отражает обратным образом самую верхнюю его точку, эта финальная, «постпролетарская», «унтерменшевская» («подчеловеческая») в самом прямом смысле этого слова структура должна пародийно воспроизводить нормальную сакральную структуру традиционного общества (но только с обратным знаком). Признаки этой пародийной реставрации «сегодня» видны повсюду невооруженным глазом. В еще недавно «пролетарских» странах было искусственно и гротескно реставрировано уничтоженное «общинниками»-коммунистами «третье сословие» — каста торговцев и ремесленников-фабрикантов («буржуев»). Идея «восстановления монархии» становится все более популярной (с чего бы это вдруг?). «Космистский» или «ньюэйджевский» класс экстрасенсов-технократов как бы пародийно реставрирует (воспроизводит) касту жрецов-священников — причем не в качестве периферийного и маргинального (на социальном уровне) образования (как это имеет место ныне со священством ортодоксальных, традиционных религий), но активно захватывая центр политической реальности, определяя «нормы сознания» нового строя, нового «постчеловеческого» мышления. При этом уже можно предвидеть тайный союз «нового священства» с пародийной «неомонархией» — достаточно присмотреться к роли, которую играет британский принц Чарльз в движении «Нью Эйдж».

«Новая иерархия» такого социального устройства должна иметь, однако, и еще одну ступень, отражающую в адском (кривом) зеркале высший Духовный Принцип Сакрального Императора, Царя Мира — Того, Кто стоит над всеми кастами (сословиями) и Кого индуистская Традиция именует Чакра-Вартин («Вращающим Колесо»). Этой заключительной фигурой «Нового Века», «Эры Водолея» должен стать сам воплощенный Антихрист — и не просто как функция, как состояние реальности или общественного устройства, но буквально, телесно и персонифицированно.

За пределами Человеческого Архетипа поднимается «сын погибельный», в окружении обитателей «тьмы кромешной», впущенных в человеческий мир при помощи неоспиритуалистических, экстрасенсорных, черномагических практик, открывающих ранее замкнутую в бытовом материализме человеческую психику для самых низших психических влияний недочеловеческих миров. Это — «Дог» и «Дохам», о которых говорит Нострадамус. Это — «Гоги и Магоги» Библии, «Яджуджи и Маджуджи» исламской традиции.

Ей, гряди, Господи Иисусе!

ПРИМЕЧАНИЕ

/1/ Начиная с эпохи поздней Античности, сон Навуходоносора о «колоссе (истукане) истории» истолковывался и в смысле последовательной смены четырех мировых держав, ассоциировавшихся с металлами, из которых состоит колосс: 1)Вавилонской (золото); 2)Персидской (серебро); 3)Греко-Македонской, или Греческой (медь) и, наконец, 4)Римской (железо). Понятие Римской державы (Римского царства) истолковывалось очень широко. Его распространяли на: 1) Восточную Римскую (Ромейскую, или Византийскую) империю, просуществовавшую до 1453 года; 2)на «Священную Римскую империю», основанную франкским королем Карлом Великим в 800 году, «обновленную» (восстановленную) германским королем Оттоном I Великим в 962 году и просуществовавшую (пусть даже чисто формально) до 1806 года; 3)на Московское государство (позднее — Российскую империю, формально, кстати, продолжающую существовать и поныне, поскольку никто из «русских революционеров» — ни «февралисты», ни коммунисты-большевики, не позаботились принять законодательный акт о ее упразднении!), как «Третий Рим» («четвертому же не быти»). Постепенно в церковной (в том числе и православной) среде сложилось убеждение, что «Римская власть» («Римская держава») есть тот самый упоминаемый апостолом Павлом «Удерживающий» (по-церковнославянски: «держай»), который препятствует приходу в мир «сына погибельного» — Антихриста, который не замедлит явиться (выдавая себя за Христа), как только «будет взят удерживающий от среды».


Комментарии:

Добавить комментарий

Ваш e-mail не будет опубликован.