Орден святого Иоанна и Россия. О некоторых аспектах российского периода истории ордена святого Иоанна Иерусалимского. Вольфганг Акунов.

455Картинки по запросу кинжал веры ти мальтийская коронаRussian_COA_1796

Во имя Отца, и Сына, и Святого Духа, аминь.

Об истории военно-монашеских (духовно-рыцарских) орденов и, в частности, ордена святого Иоанна Иерусалимского, существует к настоящему времени столь обширная литература на всех языках — латинском, французском, немецком, испанском, итальянском, португальском, польском, венгерском и русском), что, казалось бы, все и обо всех аспектах его истории и существования в настоящее время сказано все до мельчайших подробностей. Тем не менее, определенная часть наших современников упорно сообщают о них заведомо ложные сведения, сбивая с толку своих современников и, прямо скажем, «наводя тень на ясный день».

Особенную известность стяжали себе в этом неблаговидном деле «птенец», выпавший из «дугинского гнезда» — Юрий Воробьевский, Олег Платонов и др. Однако и авторы, казалось бы, разумные и трезвые иногда почему-то начинают «дуть в ту же самую дуду», хотя их никак нельзя заподозрить в верхоглядстве и отсутствии фундаментальных знаний. Взять хотя бы серьезного человека,  уважаемого православного «конспиролога» и историософа, друга моей молодости и игумена Опричного братства Андрея Щедрина (публикующегося под псевдонимом «Николай Козлов». Вот что он позволил себе написать, на полном серьезе, к примеру, об Ордене госпитальеров (иоаннитов) в своей статье «Гиены войны» (Николай Козлов.Ритуальная война.):

«Мальтийский орден, первоначально называвшийся «Братство всадников госпиталя св. Иоанна Иерусалимского», или госпитальеры, создавался как военно-медицинская организация для проведения специальных медицинских или карантинных мероприятий в условиях охватившей Европу бактериологической войны»…(!?)

«К моменту вспышки эпидемии чумы, являвшейся грозным оружием средневековья, тем более доступным, касалось ли оно катапультирования трупов в осажденные города или тайного провоза чумных крыс, что для его получения достаточно было иметь доступ к захоронениям зачумленных, военно-медицинские учреждения иоаннитов уже охватывали всю Европу»…(!?)

«Начав с госпиталя для паломников в Иерусалиме, рыцари ордена за короткое время создали сеть опорных пунктов, включавших укрепленные замки, крепости, госпитали, богадельни, приюты, родильные и воспитательные дома, способные предоставить весь спектр военно-медицинских услуг от гинекологи и акушерства до перевозки и утилизации трупов»…(!?)

«Один из первых домов иоаннитов в Европе носил название «Орден милосердного боевого топора», ясно указывающее на преимущественно карательный характер карантинных мероприятий средневековья»…(???)

«Боевой топор госпитальеров — гизарма, представлял собой «ловушку для человека» вроде заостренного с обоих концов ухвата на длинной рукояти, или рогатины, снабженной острыми зубцами. Попавший в такую ловушку инфицированный пациент не представлял опасности для медперсонала»…(???)

«Основной административной единицей орденской структуры являлось командорство или бальяж с замком, крепостью и входившими в его состав лечебно-карантинными учреждениями. Владельцы таких имений, родовых или орденских, носили титул бальи. Символом ордена являлся белый балахон, или халат, носившийся поверх обычной одежды»…(???)

«Распространение чумы по Европе удивительным образом повторяло миграционный путь еврейских общин, изгоняемых из мест своего проживания, с некоторым опозданием по времени…»

«Чтобы поверить в это, надо как бы собственными глазами увидеть картину странного переселения толпы изгоняемых из страны обитания королевских банкиров и придворных поставщиков со всеми их торгово-экономическими агентами … чадами и домочадцами, …в сопровождении и под прикрытием карантинных отрядов монахов, вооруженных «милосердными» боевыми топорами и облаченных поверх панцирей и лат в белые врачебные халаты и с лицами, до неузнаваемости сокрытыми под хирургическими респираторными масками»…(???)

«Военно-медицинские разработки госпитальеров по генетической селекции и регулированию численности европейского населения, а, следовательно, использования недр и недвижимости, в ХХ веке унаследовал орден СС. На переднем плане тот же карантинный контроль вокруг тифозных лагерей военнопленных, те же медицинские опыты над заключенными, и те же белые халаты жрецов Ваала поверх черных эсэсовских мундиров…»(???)

При чтении подобных текстов (хотя бы и вышедших каким-то непостижимым для разума образом из-под пера вроде бы хорошо знакомого тебе, разумного человека) не остается ничего другого, как недоуменно развести руками. «Чи я дурный, чи вы дурны?» — как говорят наши соседи-малороссы.

Во-первых, братство (орден) святого Иоанна был учрежден не позднее 1040 года, под омофором православного патриарха Иерусалимского (хотя и на занятой мусульманами-сарацинами территории Святой земли), то есть, не в охваченной бактериологической войной Европе», а в Палестине. Причем первоначально не с медицинскими целями, а для предоставления паломникам крова и пищи («госпиталем» в тогдашнем лексиконе называлась не больница, а «странноприимница», или «странноприимный дом»). Медицинские функции госпитальерам-странноприимцам пришлось взять на себя много позднее, в связи с резким увеличением паломников в Палестину после освобождения святого града Иерусалима воинами Первого Крестового похода в 1099 году.

Во-вторых, никакого «доступа к захоронениям зачумленных» госпитальеры в Европе не имели, да и иметь не могли (общеизвестно, что трупы умерших от чумы не хоронили в земле, а сжигали, иногда вместе с домами). Чумных крыс никто «тайно» никуда не провозил — они сами пробирались в трюмы торговых кораблей, курсировавших между портами — так, например, чумные крысы проникли в XIV веке на борт генуэзских кораблей в гавани осажденной татарами крымской колонии Генуи — Кафы (Феодосии), распространив оттуда по всей Европе эпидемию чумы («Черную смерть») — но госпитальеры были тут совершенно ни при чем!

В-третьих, родильных домов и гинекологических клиник госпитальеры не содержали; «перевозкой и утилизацией трупов» иоанниты не занимались; для этого в каждом европейском городе имелись специальные похоронные команды могильщиков-«мортусов» (услуги которых оплачивались из городской казны).

В-четвертых, хотелось бы знать, почему «один из первых странноприимных домов госпитальеров в Европе» (Н.К.) носил название не ордена иоаннитов, а «ордена милосердного боевого топора»(нам, грешным, много лет занимающимся изучением монашеских и военно-монашеских орденов, название «ордена милосердного боевого топора» — увы! — ни разу не встречалось). Нем меньшее недоумение вызывает и утверждение о том, что «карантинные мероприятия» средневековья не служили охране здоровья не зараженных людей от инфекции при контакте с больными, а, оказывается, носили «преимущественно карательный характер»(?!).

В-пятых, боевой топор (пусть даже милосердный»!), «гизарма» (действительно напоминающая ухват или двузубые вилы, но предназначенная отнюдь не «для отлова инфицированных больных в карантинной зоне», а для стаскивания неприятельских всадников с коня на поле боя!) и рогатина (короткое, копье с плоским наконечником, используемое преимущественно при охоте на кабанов) — совершенно разные по виду, форме и предназначению виды холодного оружия. Трудно поверить, что кто-то в наше время может путать их между собой (в конце концов, если человек не ходит в музеи, не читает книг и не смотрит альбомов, то к его услугам всегда есть телевизор, Ди-Ви-Ди-плеер и киноэкран)!

Бальяж и командорство — «две большие разницы» (как говорят в Одессе). Бальяж (баллей, бальяжство) был крупнее, в него входило несколько командорств. Во главе бальяжа стоял, действительно, бальи (байлиф, бейлиф, байли, пилье, буквально «столп». «опора»), а во главе командорства — командор. Но он был не «владельцем», а орденским управителем подчиненной ему территориально-административной единицы. О родовых командорствах мы подробнее расскажем ниже.

Никаких белых балахонов госпитальеры-иоанниты поверх одежды (не «обычной», а форменной, предписанной орденским уставом!) никогда не носили. По уставу одежда (кафтан или ряса) госпитальеров была черного цвета. Поверх черного кафтана (рясы) иоанниты носили не белый, а черный плащ с белым крестом напротив сердца. Со временем, когда иоаннитам пришлось все активнее участвовать в вооруженной борьбе с мусульманами, они стали в военное время носить поверх доспехов красные кафтаны (впоследствии — полукафтанья) с белым крестом на груди (орденский плащ же оставался черного цвета, с белым крестом напротив сердца). А «символом ордена» святого Иоанна всегда был белый крест на красном поле (а не «белый балахон или халат»!).

Госпитальеры никогда не занимались конвоированием иудеев при переселении последних из страны в страну и потому не носили «хирургических респираторных масок». Кстати, никто зачумленных иудеев из одной страны в другую бы не выпустил (именно с целью недопущения распространения заразы и устраивались местными властями те самые «карантинные зоны», о которых пишет сам же Николай Козлов в своей статье)!

Рыцари ордена святого Иоанна никогда не занимались «генетической селекцией» и «регулированием численности европейского населения»(они и слов-то таких никогда не слыхали!)…Уф-ф-ф…Пожалуй, хватит…

Уважаемый читатель видит, с каким количеством абсолютно ни на чем не основанных сведений (или, говоря «по-новорусски» — «черного пиара»)приходится порой иметь дело. При этом для наиболее интересующей нас истории взаимоотношений ордена иоаннитов с Россией и русскими характерна особая разноголосица в плане понимания причин и следствий тех или иных событий, освещаемых под самыми различными углами зрения, что до сих пор вызывает у читателей недоумённые вопросы.

Хотя, в общих чертах, история ордена святого Иоанна Иерусалимского, надо полагать, сегодня всем известна (несмотря на «откровения» вроде процитированного выше), всё-таки, чтобы подойти к интересующей нас её русской странице, нам представляется необходимым кратко перечислить главные этапы его развития.

При основании — около 1040 года — благочестивыми итальянскими купцами из города Амальфи (подчиненного в описываемое время Православной Восточной Римской, или Византийской, империи) братства, преследовавшего поначалу чисто религиозно-филантропические цели, в Святом граде Иерусалиме был построен монастырь с часовней (капеллой) в честь святого Иоанна — Предтечи и Крестителя Господня — и при нем странноприимный дом (госпиталь) для паломников, прибывающих в Святую землю поклониться главнейшим святыням всего Христианского мира (тогда еще не расколотого Великой схизмой на Восточную — греко-православную, и Западную — римско-католическую церковь, ибо начало этой Схизме было положено лишь взаимным отлучением Папы Римского и Патриарха Константинопольского в 1054 году).

Картинки по запросу иоанниты

Египетские халифы-измаилиты из династии Фатимидов (являвшиеся «еретиками» с точки зрения господствующего — суннитского — толка ислама, которого придерживались претендовавшие на духовную и светскую власть над всем мусульманским миром багдадские халифы из династии Аббасидов, и потому позволявшие себе некоторые «послабления» и «вольности» в отношениях с иноверцами) не препятствовали (за исключением краткого периода правления безумного халифа Хакима) мирной и благотворительной деятельности содружества иерусалимских госпитальеров (или, по-русски — странноприимцев, или гостеприимцев, именуемых, по своему Небесному покровителю, также иоаннитами), которое стало быстро расти, крепнуть и через купцов и паломников (пилигримов) скоро установило прочные связи со всей Европой (хотя и преимущественно — с Западной).

Через 50 лет с небольшим, при осаде Иерусалима западными крестоносцами, именуемыми православными византийцами («греками») чаще всего «латинянами» (реже — «кельтами»), а мусульманскими («сарацинскими») хронистами — «франками», под предводительством герцога Нижней Лотарингии Готфрида Бульонского — освободителя Гроба Господня — в 1099 году, иоанниты-госпитальеры_ во главе со своим настоятелем (именовавшимся тогда еще не «магистром», как впоследствии, а «ректором») Геральдом (Герардом, Жераром), способствовали захвату города воинством Креста, так сказать, изнутри, и с этого времени, приобретя привилегии от вождей крестоносцев (в первую очередь — от королей Иерусалимских) постепенно начала выявляться способствовавшая превращению их в воинское братство духовно-рыцарская структура будущего ордена святого Иоанна, с высокой степенью организованности и строгой дисциплиной.

Рыцари (кавалеры) ордена иоаннитов данными Церкви обетами освобождались от семейных, имущественных и иных гражданских обязательств.

В 1113 году иоанниты получили благословение, признание и утверждение Папского престола именно как военно-монашеский орден, и первоначальная скромная благотворительная деятельность милосердного братства, хотя и продолжалась, но отступила на задний план перед чисто военной — направленной на защиту христиан и борьбу с неверными не только «мечом духовным», который есть Слово Божие, но и железным мечом.

Вынужденный, после разгрома войска короля Иерусалимского и его вассалов в 1187 г. мусульманами под Хаттином (Хиттином), покинуть Святой град Иерусалим, орден иоаннитов переселился в крепость Маргат, а оттуда — в библейский Аккарон (Птолемаиду, Сен-Жан д’Акр или Аккон), после падения этого последнего оплота рыцарей Креста в Святой Земле — на остров Кипр (именуясь в период пребывания там «кипрскими рыцарями», а оттуда — на остров Родос (получив название «родосских рыцарей»). Но все это время Орден продолжал именоваться Иерусалимским и именуется им по сей день (ибо Иерусалим всегда был и есть место не только его основания, но и всегдашнего упования и его идеальный центр).

Картинки по запросу Павел Первый как Великий Магистр Мальтийского Ордена

В соответствии со сложившейся к тому времени тактической обстановкой Орден святого Иоанна Иерусалимского (правильнее, кстати, именовать его по-русски «Орденом рыцарей-странноприимцев Святого Иоанна, что в Иерусалиме» или «Орденом рыцарей Иерусалимского странноприимного дома (госпиталя)» — ибо эпитет «Иерусалимский» относится не к Небесному Покровителю и заступнику ордена — святому Иоанну, а к странноприимному дому, основанному в Иерусалиме; ведь никакого «Святого Иоанна Иерусалимского» Христианская традиция не знает) перешел к преимущественно морской войне с врагами Святого Креста, в которой достиг немалых успехов — как военных, так и экономических. Хотя и в «родосский» период иоаннитом довелось не раз скрестить мечи с кривыми саблями воинов Полумесяца и на суше — например, в 1386 году под Никополем в Болгарии, где турецкий султан Баязид (Баязет) Йылдырым («Молния») разгромил объединенное войско крестоносцев многих стран Европы во главе с королем Сигизмундом Венгерским, будущим Императором «Священной Римской Империи».

В 1522 году турки-османы (уже во второй раз за 100 лет) блокировали и осадили твердыню Ордена святого Иоанна на острове Родос. После геройского сопротивления «родосские рыцари» вынуждены были согласиться на почетную капитуляцию, с правом уйти с острова на своих кораблях, с оружием, знаменами и артиллерией. На 50 орденских галерах и других судах уплыли иоанниты в Италию, где вскоре получили от Императора «Священной Римской Империи» (являвшегося одновременно королем Испании и Неаполя) Карла V Габсбурга в ленное владение острова Мальтийского архипелага (Мальту, Гоццо и Комино), где они окончательно обосновались на очередные 200 с лишним лет.

Картинки по запросу кинжал веры и мальтийская коронаКартинки по запросу Святыни Мальтийского ОрденаКартинки по запросу Кинжал Великого магистра

Орден святого Иоанна, со своими навыками и традициями морской войны, оказался в самом центре Средиземного моря. Участвуя, с неизменным успехом, во множестве морских сражений (в том числе в знаменитой битве при Лепанто, или Навпактосе, в которой был «сломан хребет» османскому могуществу в Средиземноморье), иоанниты совершали частые набеги на африканское побережье во владения тунисских и алжирских корсаров, и помогал христианам в борьбе с маврами-(испанскими арабами) на Иберийском полуострове. Быстроходные корабли ордена святого Иоанна наводили страх на мореплавателей-магометан и спасли множество жизней христианских моряков и прибрежных жителей, страдавших от нападений «берберийских» («варварийских») корсаров. По месту своего нового пребывания иоанниты-госпитальеры стали именоваться «мальтийскими рыцарями» («рыцарями Мальты»), а их белый, восьмиугольный орденский крест — «мальтийским крестом».

Еще во времена пребывания иоаннитов-госпитальеров на острове Родос в сокровищнице их ордена было накоплено немало драгоценностей и Христианских реликвий, которые они затем перевезли на Мальту, где и хранили до разграбления столицы ордена святого Иоанна — Ла Валетты безбожными ратями генерала Бонапарта, захватившими Мальту по пути в Египет, который Наполеон намеревался превратить в колонию революционной Франции.

В своих трудах современный отечественный историк, Приор Русского Ордена Святого Иоанна Иерусалимского, к.и.н. профессор В.А. Захаров совершенно справедливо указывает на то, что к числу особо чтимых Святынь мальтийских рыцарей относились: Чудотворная икона Божией Матери Одигитрии Филермской («Мадонна Филермо»), украшенная золотым венцом с драгоценными каменьями, с нимбом в виде мальтийского креста, а также золотой ковчег-реликварий с десницей (правой рукой) Покровителя ордена — святого Иоанна Крестителя — и частицей древа от Животворящего Креста Господня.

Икона была, по преданию, написана самим святым евангелистом Лукой, перенесена в свое время в Константинополь, где пребывала во Влахернской церкви, вместе с другими святынями, после взятия Константинополя латинскими крестоносцами в 1204 году досталась рыцарям-иоаннитам. Упомянутый выше ковчег-реликварий был поднесен Великому магистру (главе) ордена святого Иоанна — Пьеру д’Обюссону — в 1480 году султаном турок-османов Баязетом (Баязидом), искавшим дружбы и союза с могущественными тогда Рыцарями Белого Креста. Святыню Баязет взял из главной константинопольской (стамбульской) мечети Айя София, в которую турки превратили Храм Святой Софии после захвата «агарянами» Константинополя в 1453 году, глее она пребывала нетронутой.

Эти Мальтийские Святыни стали впоследствии и святынями Русской Православной Церкви. 12 октября 1800 года, в правление Императора Павла Петровича — 72-го Великого Магистра Ордена Святого Иоанна — Святейший Синод установил празднование памяти «Перенесения в Гатчину части древа Креста Господня, десницы Иоанна Крестителя и иконы Божией Матери Филермской», что является неизменным и поныне (хотя в современной России, кажется, день 12/25 октября почти нигде не празднуется).

Картинки по запросу Мальтийские святыни

И здесь мы, наконец, вплотную подходим к русской, или российской, странице в истории ордена святого Иоанна, мимо которой невозможно пройти, отделываясь лишь несколькими дежурными, общими фразами. Многие и поныне не совсем ясно вникают в ход событий, а потому превратно представляют себе, что же именно произошло в короткий, продолжавшийся неполных пяти лет, промежуток времени с орденом иоаннитов, существовавшим ко времени его прихода в Россию уже более семи столетий.

Объяснения тому даются самые разные, более или менее обоснованные, но, несмотря на множество вышедших, в том числе и у нас в России, брошюр, статей и книг (среди которых есть не только опусы типа цитировавшихся нами выше «Гиен войны», но и серьезные исследования), большинство наших соотечественников, кажется, все еще склонно приписывать «мальтийский эпизод» прежде всего «чудачествам Императора Павла Петровича», сменившего игру в «солдатики» (гатчинский период) игрой в «мальтийских рыцарей» (петербургский период).

В действительности дело обстояло гораздо сложнее. Шла крупная политическая игра между революционно-разрушительными и консервативно-охранительными силами Европы. Одновременно затрагивался вопрос о том, кому владеть Мальтой — «ключом к Средиземному морю». Российская империя представляла собой в этой игре внушительную морскую и военную силу, одинаково опасную как для революционной Франции, так и для некоторых государств «старой», консервативной Европы (свидетельством тому — Итальянский поход командора Мальтийского ордена генералиссимуса Суворова и его неосуществленные намерения; Средиземноморская экспедиция командора Мальтийского ордена адмирала Ушакова, освобождение Ионических островов, русские десанты в Италии, посылка русских войск для личной охраны короля Неаполитанского и, наконец, обещание Императором Павлом русской военной помощи Мальте и выделенные Царем-рыцарем крупные денежные субсидии Мальтийскому ордену).

На грани наступающего XIX века перепутались в один общий клубок и международные отношения, и политические события, и личные интересы и увлечения, и, может быть, национальное родство главных действующих лиц.

Еще в 1618 году, при Великом Магистре иоаннитов Олофе де Виньянкуре, когда Мальтийский орден процветал во всех отношениях, получая колоссальные доходы от своих европейских владений, рыцарь-госпитальер князь Острожский (на Волыни, в Речи Посполитой, как именовалось тогдашнее объединенное Польско-Литовское государство, управлявшееся выборными королями), будучи бездетным, завещал ордену святого Иоанна Иерусалимского весь свой майорат.

В 1674 году Мальтийский орден, через своего представителя в Речи Посполитой — князя Любомирского — предъявил свои законные права на доходы с завещанных ей князем Острожским земель («Острожского приората»). Но зять умершего дарителя опротестовал завещание покойного и так называемое «острожское дело» тянулось около 100 лет. Только в 1780 году орден святого Иоанна получил, наконец, подтверждение своих законных прав и стал получать ежегодно «респонсии» в размере 120 000 польских злотых (гульденов).

Но всего через несколько лет, при «Третьем разделе Польши», вся Волынь отошла к Российской империи. К этому времени орден святого Иоанна стал терпеть большие финансовые затруднения, так как в 1792 году все владения и имущество иоаннитов (как, впрочем, и других духовных и духовно-рыцарских орденов) в революционной Франции было конфисковано, а самих рыцарей ордена госпитальеров стали травить и преследовать, как диких зверей, ловить, сажать в тюрьмы и безжалостно казнить.

Главные источники доходов ордена святого Иоанна были потеряны, и иоаннитам, бежавшим на Мальту, пришлось сократить пенсии до минимума. Поэтому потеря Острожских владений иоаннитов, отошедших к Российской империи, как и вообще потеря крайне светски и вольтерьянски настроенной Императрицы Екатерины II, и с русской-то Церковью не особенно церемонившейся, означало для Мальтийского ордена полный финансовый крах (или «дефолт», говоря по-«новорусски»).

И представитель ордена святого Иоанна в России граф Литта (итальянский дворянин из Милана по происхождению) получил от своего Великого Магистра Эммануэля де Роган-Полдю, предписание любой ценой урегулировать в пользу Мальтийского ордена «острожское дело», ибо на Мальте не на шутку опасались, что «православная» (а в действительности — религиозно индифферентная) Государыня, со своими советниками (также крайне «свободомыслящими») сможет запросто аннулировать претензии римско-католического военно-монашеского ордена на свои земли, отошедшие к России.

Умелый дипломат и царедворец, да к тому же адмирал, успевший отличиться под Андреевским флагом и награжденный за проявленную доблесть недавно учрежденным Императорским Военным Орденом Святого Великомученика и Победоносца Георгия, граф де Литта (родной брат которого был папским нунцием — то есть, послом Ватикана в Петербурге) пользовался доверием русской Императрицы, тем паче, что он начальствовал над отрядом русских военных кораблей в морских сражениях против турок (имея на то разрешение своего Гроссмейстера, поскольку это являлось продолжением борьбы с неверными, а, следовательно, исполнением одного из основных заветов ордена святого Иоанна).

Картинки по запросу

(Фельдмаршал Борис Петрович Шереметев, первый российский командор Мальтийского Ордена)

Дружественные дипломатические отношения Российской Империи с Мальтийским орденом установились еще во времена Петра Великого. Еще тогда, в 1698 году, посол Царя Петра на Мальте, Борис Петрович Шереметев, был удостоен звания почетного кавалера ордена святого Иоанна с вручением ему из рук Великого Магистра Переса де Роккафюля Мальтийского Креста с бриллиантами (см.  помещенную нами выше слева иллюстрацию). В дальнейшем, при Императрице Екатерине II, русские морские офицеры откомандировывались для практических плаваний на орденских кораблях, а также, по представлению Императрицы, через своих поверенных, морские офицеры ордена иоаннитов направлялись для прохождения службы на русском флоте.

В правление Великого Магистра Пинто де Фонсеки (см. картину, помещенную ниже слева) 16 января 1770 г.  на Мальте появился первый официальный посланник Российской Империи маркиз де Кавалькабо, торжественно принятый во Дворце Великих Магистров. Приняв переданные ему два письма Императрицы, Гроссмейстер Пинто дважды поцеловал их. В первом из писем Императрица Всероссийская просила оказать благосклонный прием ее военно-морской эскадре, действовавшей в Средиземном море против турок, и маркизу Кавалькабо, обещав за это помогать Ордену Святого Иоанна Иерусалимского в его экспедициях. Во втором письме Императрица благодарила Великого Магистра за радушный прием, оказанный им ее морским офицерам.

Пьер Бернар. Портрет Мануэля Пинто де ФонсекиКартинки по запросу Генерал-фельдмаршал А.В. Суворов

(Великий Магистр иоаннитов Пинто де Фонсека)             (Император Павел I, 72-й Великий Магистр иоаннитов)

Что же касается наследника Российского Императорского Престола — Цесаревича Павла Петровича — то у него было свое, крайне уважительное, если не сказать благоговейное, отношение к Мальтийскому ордену. С детства воспитывавшийся вдали от развратного дворца своей венценосной матери, пришедшей власти через труп его Отца — подло убитого и оклеветанного в памяти современников и потомства Императора Петра III Федоровича (та же судьба была уготована и его благородному Сыну!), он, готовясь у будущему Царскому служению во благо Веры и Отечества, серьезно и добросовестно относился к своим обязанностям и, естественно, интересовался и мальтийскими делами.

Не без ведома Царицы-матери Наследник Цесаревич основательно изучил исторический семитомный труд аббата де Берто «История Кавалеров-Госпитальеров» на французском языке, и справедливо полагал, что борьба с мусульманами (в его время — преимущественно турками-османами) начатая орденом святого Иоанна семью столетиями ранее, еще не окончена, и миссия России будет заключаться и в освобождении христиан от ига исламского Полумесяца. Обладая порывистой и впечатлительной натурой, Павел Петрович поистине воспылал чувством восхищения к древнему рыцарскому братству и увлекся возможностью сближения с ним, тем более, что орден святого Иоанна, сейчас, как никогда, нуждался в его бескорыстной поддержке.

Однако «острожское дело» все затягивалось из-за различных привходящих обстоятельств и так и не было закончено до самой смерти Императрицы Екатерины II.

Вступив в ноябре 1796 года на Прародительский Престол, Император Павел I сразу же разрешил наболевший вопрос, повинуясь своему душевному побуждению. Уже 15 января 1797 года был заключен договор между Российской Империей и Мальтийским орденом, подписанным, с орденской стороны, министром (посланником) ордена графом Литта, а с российской — Государственным Канцлером князем Безбородко и Вице-канцлером князем Куракиным.

Главным пунктом договора являлась статья, по которой русское Государственное Казначейство ежегодно выплачивало Мальтийскому ордену причитавшиеся тому доходы с острожских владений иоаннитов в сумме 300 000 золотых.

Одновременно Император и Самодержец Всероссийский Павел I сделал Гроссмейстеру Державного Ордена Святого Иоанна Иерусалимского (впервые названного в грамотах «Державным» именно по настоянию Русского Императора, возвысившего тем самым Мальтийский орден, являвшийся в действительности отнюдь не суверенным государством, а ленником Неаполитанского короля — до уровня равноправной с Российской Империей стороны!) дружеское предложение — принять его самого, Императора, и четырех его сыновей в орден иоаннитов в качестве «почетных рыцарей» — «рыцарей чести и благочестия» (итал.: Cavalieri di onore e di devozione).

Принятие их, женатых православных христиан греческого обряда, означало для ордена святого Иоанна небывалый для того времени прецедент. Однако 300 000 гульденов, равные 100 000 золотых рублей, не могли не возыметь своего действия. К тому же в разных странах Европы (например, в Пруссии) еще с XVI века существовали некатолические ветви ордена иоаннитов, с существованием которых Великий Магистр и Капитул подчиненного римскому папе духовно-рыцарского католического ордена на Мальте так или иначе вынуждены были смириться.

Тем временем на Мальте скончался престарелый, 72-летний Гроссмейстер Эммануэль де Роган-Полдю, правивший орденом святого Иоанна свыше 26 лет. По свидетельству орденского приора, напутствовавшего умиравшего Великого Магистра, последний перед смертью прошептал:

«Я — последний Гроссмейстер, по крайней мере, славного и независимого ордена». Этим пророчеством приор был поражен и опечален, вспомнив, в то же время, другое, очень древнее, пророчество о том, что «орден потеряет Мальту, когда во главе его встанет Гроссмейстер из немцев».

В Конвенте (собрании кавалеров ордена святого Иоанна) на Мальте состояли рыцари различных «наций» («лангов» или «языков») — французского, итальянского, испанского, португальского и немецкого. Всего на острове числилось 332 рыцаря (кавалера), и, хотя большинство (200 против 132) составляли французы, они, вследствие революционных бурь на континенте, утратили свои былые силу и влияние. К тому же часть из них, возглавляемая командором Бо(с)редоном де Рансижатом, поддавшись французской революционной пропаганде, готовилась сыграть на Мальте роль «пятой колонны».

На выборах Великого Магистра из нескольких предложенных кандидатов самым молодым (в возрасте 52 лет), энергичным и опытным дипломатом (многолетним посланником Ордена при дворе Императора «Священной Римской Империи»), любимым не только орденскими рыцарями, но и туземным населением острова за общительный нрав и свободное владение местным мальтийским языком (смесью итальянского с арабским), оказался Комтур (Командор) Фердинанд барон (фрейгерр) фон Гомпеш — немец — который и был избран Гроссмейстером. Так впервые Главой Ордена Святого Иоанна Иерусалимского стал кавалер из немецкого «языка».

О магистре Гомпеше сложился целый рад легенд, существующих и поныне. По одной из них, он, якобы, являлся никем иным, как… знаменитым магом-оккультистом графом де Сен-Жерменом, обладавшим секретом вечной жизни современником древнеегипетских фараонов и самого Иисуса Христа. По другой легенде, избрание немца на пост главы Ордена Святого Иоанна Иерусалимского было, якобы, предвестием конца этого древнего и славного Ордена (и именно поэтому во всей долгой истории последнего его Великим магистром ни разу до Гомпеша не избирался немец).

Всего через несколько дней после избрания Гроссмейстером барон фон Гомпеш ратифицировал договор, заключенный посланником Мальтийского ордена графом Литта с Российской Империей и выполнил пожелание русского Царя. Кавалер Мальтийского ордена Рачиньский был командирован в Санкт-Петербург, где преподнес Императору и членам Императорской семьи почетные Мальтийские Кресты (формальной инвеституры, то есть церемонии принятия в полноправные члены Ордена — «профессы» — проведено не было, так как это предполагало бы принесение Императором Павлом и Его сыновьями — женатыми Православными Христианами — монашеских обетов послушания, целомудрия и нестяжания, причем в соответствии с уставом римско-католического военно-монашеского Ордена)!

Со своей стороны, польщенный Император Павел преподнес Великому Магистру и рыцарям богатые подарки. Было учреждено Великое Приорство Российское Державного Ордена Святого Иоанна Иерусалимского. В Петербурге был открыт Инвалидный дом для кавалеров Ордена на Каменном Острове, под Капитул Ордена Святого Иоанна был отведен дворец графа Воронцова с «Мальтийской капеллой» (часовней) на Садовой улице.

27 ноября 1797 года в пышной обстановке Государь Император Павел Петрович был провозглашен Протектором (Покровителем, Заступником) Мальтийского ордена. Рыцари-иоанниты, от имени Гроссмейстера Фердинанда фон Гомпеша, официально поднесли ему титул Протектора. Император Павел I принял его весьма благосклонно и, через Своего Канцлера отблагодарил Гроссмейстера иоаннитов фон Гомпеша в самых лестных выражениях.

И надо же было так случиться, что курьер графа де Литта, тот же самый кавалер Рачиньский, направлявшийся на Мальту с донесениями к Гомпешу, попал в Италии в руки французских оккупантов. При осмотре его багажа французами все, до мельчайших подробностей, стало известно эмиссарам Бонапарта, а через них — французской Директории. Последняя, вполне логично, пришла к заключению, что при создавшихся отношениях, Мальта, рано или поздно, станет российским владением.

Этот «ключ к Средиземному морю» ни в коем случае, по мнению французских республиканцев, не должен был попасть в руки великой северной державы, а должен принадлежать Франции. И потому, при подготовки, экспедиции в Египет, Директория 12 апреля 1798 году дала Наполеону Бонапарту (официально именовавшемуся тогда еще «Наполеоне Буонапарте») секретный приказ:

«Генералу Восточной армии поручается занять остров Мальту».

Внезапное появление у берегов острова Мальты колоссального военно-транспортного флота Французской республики с 35-тысячной, предназначенной для захвата не только крошечного острова, а и всего громадного Египта, экспедиционной армией на борту было совершенной неожиданностью для мальтийского гарнизона и престарелых рыцарей, в значительном числе своем — пенсионеров (хотя, по иным сведениям, эмиссары сообщали Гомпешу о каких-то военно-морских приготовлениях французов). Как это ни печально, но «из песни слова не выкинешь» — в составе французской республиканской армады Мальте угрожали «Святой Захария» под командованием мальтийского рыцаря-ренегата Жюльена де Сен-Тропе и еще два орденских корабля, перешедшие на сторону безбожников-вольтерьянцев.

После коротких переговоров о снабжении эскадры пресной водой (в чем французам было отказано) Наполеон (согласно утверждениям некоторых авторов, якобы, выполнявший волю тайного Ордена тамплиеров, желавших уничтожения Ордена иоаннитов в отместку за то, что он, в свое время, присвоил себе земельные владения и имущество Ордена Храма, разгромленного папой римским и королем Франции в начале XIV века) обманным путем ввел корабли в гавань и двинул войска на штурм.

Часть кавалеров Мальтийского ордена (испанцев и французов) взбунтовалась или отказалась принять участие в сопротивлении агрессорам. Ситуация дополнительно осложнилась вследствие волнений среди местного населения, пострадавшего от французской бомбардировки Мальты.

Дело дошло даже до убийств рыцарей Ордена островитянами. Тем не менее, Мальта пала не без боя, а после вооруженного сопротивления, хотя и безнадежного, вследствие громадного неравенства сил и внутренних раздоров, доходивших в ряде случаев до прямой измены. Увидев безнадежность дальнейшего сопротивления, фон Гомпеш был вынужден подписать безоговорочную капитуляцию острова со всем имуществом Мальтийского Ордена.

Все ценности, накопленные Орденом иоаннитов в течение столетий, были захвачены французами и погружены на флагман французского флота — линейный корабль «Л’Орьян» («Восток»). Впоследствии они погибли, вместе с французским флотом, потопленные английским адмиралом лордом Нельсоном в водах Абукирской бухты у африканского побережья Египта.

Сам Фердинанд фон Гомпеш покинул разграбленную французами Мальту 18 июня 1797 года, отплыв на торговом корабле в Триест. Он взял с собой оставленные ему, за ненадобностью, французскими безбожниками Главные Святыни ордена госпитальеров — упомянутые нами выше священные реликвии (лишенные драгоценных украшений).

Картинки по запросу Фердинанд фон Гомпеш

(Великий Магистр Мальтийского Ордена Фердинанд барон  фон Глмпеш)

Эти-то Мальтийские святыни Гомпеш из Триеста отправил в Петербург Протектору своего ордена — Императору Всероссийскому Павлу Петровичу, а сам отправился странствовать по Европе, пытаясь оправдаться в сыпавшихся на него со всех сторон обвинений в «глупейшей беспечности», «преступной халатности» и даже «измене» (что едва ли справедливо, в особенности последнее обвинение).

Барон фон Гомпеш везде сталкивался с неприязненным отношением, и лишь у своего земляка — Великого комтура (командора) немецких земель, барона Ринк цу Вальденштейна, нашел некоторое сочувствие. Ринк посоветовал фон Гомпешу оправдаться перед высшим Советом Ордена — Генеральным Капитулом — и, в любом случае, держаться России, как наиболее могущественной Христианской державы, от которой одной зависит сохранение и спасение Ордена Святого Иоанна. Но Великое Приорство Российское совершенно отвернулось от Фердинанда фон Гомпеша, утратив к нему всякое уважение, и 27 октября 1798 года предупредил все прочие приораты Ордена Святого Иоанна о необходимости избрать нового Гроссмейстера, наметив в качестве такового Державного Протектора ордена иоаннитов — Всероссийского Императора Павла I.

http://the.heraldry.ru/images/002.jpg

10 декабря 1798 года в торжественной обстановке Павел I принял сан Великого Магистра Ордена Святого Иоанна Иерусалимского, будучи единогласно избран не только русскими, но и всеми находившимися в России иностранными кавалерами (верность Гомпешу сохранили всего-навсего 15 кавалеров, не считая его самого).

6 июля 1799 года Фердинанд фон Гомпеш письменно сообщил Императору «Священной Римской Империи» (фактически — Императору Австрии) о своем отречении, подробно изложив все предшествующие обстоятельства, и подчеркнув, что, ради восстановления ордена святого Иоанна в его прежних правах, он «жертвует своей персоной» и «добровольно слагает с себя сан, в который облачен» и «освобождает членов этого высокого Ордена» от всех обязанностей в отношении себя, как его «прежнего главы».  Кстати говоря, отречение Гомпеша было принято папским престолом лишь в 1802 году. Тем самым тогдашний папа римский Пий VII как бы «по умолчанию» признал незаконным Великое Магистерство Императора Павла I (1798-1801 гг.).  Но до этого было еще далеко.

Картинки по запросу Фердинанд фон ГомпешКартинки по запросу Фердинанд фон Гомпеш

(Два прижизненных портрета Великого Магистра странноприимцев Фердинанда фон Гомпеша)

Пока же можно было считать, что страстное желание Императора Павла Петровича наконец исполнилось. Мало того, что он стал законным главой ордена святого Иоанна, обязанности воинства которого, мистически сочетаясь, переходили на плечи русского Христолюбивого воинства, но и древнейшие Святыни рыцарей-иоаннитов, по воле Всевышнего перенеслись в Гатчину и стали Русскими Святынями.

Правда, новый Великий Магистр Мальтийского ордена, возможно, не в меру увлекся своей рыцарской мечтой. Наряду с католическим Великим Приорством Российским (в которое, впрочем, входили не только католики) было учреждено второе — Греко-Российское (для Православных).

Мальтийский Крест, войдя в государственный герб Российской Империи, стал превращаться из духовно-рыцарского и подчиненного римскому папе, в идеальный Российский Императорский орден всех степеней — вплоть до солдатского «донатского креста» за выслугу лет включительно…

Картинки по запросу Мальтийские святыниКартинки по запросу Император Павел Первый возлагает на А.В. Суворова знаки Ордена святого Иоанна Иерусалимского

(Император Павел I в облачении Великого Магистра Ордена святого Иоанна Иерусалимского)

Но подлое убийство Царя-рыцаря агентами Англии, давно зарившейся на Мальту, перехватившей ее у французов и не намеревавшейся возвращать России «ключ к Средиземному морю», прервало все мальтийские проекты и начинания Павла Петровича.

Александр I, вступив на Престол, восстановил в 1801 году все прежние российские Императорские ордена «во всей их силе и пространстве», не упомянув об Ордене Святого Иоанна Иерусалимского и удалив его знак из государственного герба Российской Империи, а титул его Гроссмейстера из Императорского титула (куда он был введен его Державным Отцом). Мальтийский орден прекратил свое существование в России в 1811 году, с избранием Великим Магистром уже не русского Царя, а итальянца-католика Жана-Батиста (Джованни-Баттиста, Джанбаттиста) Томмази (имя которого было, так сказать, «знаковым», означая. в переводе с итальянского языка на русский «Иоанн Креститель»), все орденское имущество отошло в российскую Государственную казну, дела были сданы, архив и орденские знаки потеряли наградное значение.

Картинки по запросу Манифест Павла Первого о принятии сна Великого Магистра Мальтийского Ордена текст44lddhtpvzjtrjaa7zpatwКартинки по запросу Фельдмаршал А.В. СуворовКартинки по запросу Адмирал Федор Ушаков

Генералиссимус А.В. Суворов                                 Адмирал Ф.Ф. Ушаков

О последнем нам остается только пожалеть, ибо обычно, когда в других государствах упразднялся тот или иной орден (как сообщество единомышленников), знаки принадлежности к этому ордену превращались в светские Императорские или Королевские наградные ордена. Так произошло и с знаками принадлежности к ордену святого Иоанна Иерусалимского («мальтийскими крестами»).

В Испании они в 1802 году превратились в королевский Орден Святого Иоанна Крестителя (Сан-Хуан); в Пруссии (в 1812 году) — в светский королевский Орден иоаннитов; в Великобритании (в 1830, а окончательно в 1888 году) — в королевский Орден Святого Иоанна (Джона); в Австрии (без уничтожения находившегося на ее территории Богемского Приорства ордена святого Иоанна Иерусалимского, по-прежнему подчиненному Великому Магистру и папскому престолу) — в династический Императорский (а в Венгрии — Королевский) Мальтийский орден. Раз уж подобным образом поступили «христианнейшие» католические потентаты, не следует удивляться тому, что и монархи Великобритании со временем возглавили свой собственный, протестантский, «Досточтимое (Достопочтеннейшее) Великое Приорство Ордена Иерусалимского Госпиталя Святого Иоанна (Джона)», именуемое кратко «Орденом Святого Иоанна (Джона)».

Знаки всех этих светских наградных орденов представляют собой очень красивые, гладкие белые Мальтийские Кресты с различными украшениями в углах креста, соответственно традициям и гербам перечисленных стран — бурбонские золотые лилии, прусские черные и золотые (в зависимости от степени) одноглавые орлы, золотые британские львы и единороги, золотые двуглавые габсбургские орлы.

Кому-кому, а уж Императорской России по праву принадлежит Мальтийский Крест -эмблема борьбы с неверными за освобождение христианских народов от ига неверных. На протяжении всего XIX века Христолюбивое русское воинство, под знаменами с этим девизом, обильно проливало свою кровь в борьбе с Полумесяцем.

Картинки по запросу Мальтийские святыни

(Выше слева: Великий Магистр Император Павел I возлагает на А.В. Суворова знаки Мальтийского Ордена)

А государства, оставившие в своих наградных системах унаследованные от древних иоаннитов Мальтийские кресты, зачастую ставили препоны этим благородным русским начинаниям, а порой и прямо вступали в союз с «неверными агарянами» против Православной России. Особенно сказанное относится к англичанам, покончившим с орденской Мальтой раз и навсегда. В 1800 году, после долгой блокады, изнуренный голодом французский гарнизон был вынужден сдать остров англичанам. С тех пор Мальта (хотя англичане и обязались возвратить ее Русскому Императору, как Протектору Ордена святого Иоанна Иерусалимского, по Амьенскому миру 1801 г.) надолго обратилась в колонию британской короны и важнейший стратегический пункт, надолго обеспечивший Британской Державе владычество над Средиземноморьем.

Думается, что русскому сердцу было бы куда ближе сохранение Мальтийского ордена и его знака — Мальтийского Креста, чем, например, введение в 1831 году в Капитул Российских Императорских Орденов польских орденов Святого Станислава или Белого орла, ничего общего по духу и традициям с русскими и Россией никогда не имевших. Возможно, это, на склоне лет, почувствовал и сам инициатор их введения в Капитул русских орденов — Государь Император Николай Павлович.

Картинки по запросу Иван Варфоломеевич Ламбfilelebedev_nikolay_petrovich

На одном из своих последних прижизненных портретов (1850 года), кисти художника Франца Крюгера, Николай I был изображен с чисто русскими орденами — Святого Георгия 4-й степени, а также Святого Владимира и Святой Анны 2-й степени на шее, при соответствующих орденских звездах. Орден Святого Станислава на Царском портрете отсутствует, зато его шею украшает третий орденский знак — Мальтийский Крест, при соответствующей орденской звезде (также в виде большого белого Мальтийского Креста, но без золотых лилий и других украшений по углам креста).

По-видимому, на шее у Императора Николая I не тот мальтийский почетный Крест рыцаря чести и благочестия, кавалером которого он стал еще при жизни своего Державного Отца — Императора Павла Петровича, а крест прусского Ордена иоаннитов, пожалованный Николаю I — Христолюбивому Царю-воину и Державному строителю, поднявшему меч в защиту угнетенных Православных Христиан Востока и Балкан — его тестем, королем Прусским Фридрихом-Вильгельмом III (Протектором прусских иоаннитов). Выбор Императором Николаем I (как впоследствии и Его сыном, наследником и преемником — Царем-Освободителем Александром II, также запечатленным на многих портретах с прусским иоаннитским крестом на шее) именно этого, а не какого-либо иного прусского ордена, которым он был награжден, представляется нам весьма знаменательным.

Здесь конец и Богу нашему слава!

ПРИЛОЖЕНИЕ

Гавриил Романович Державин

Г.Р. ДЕРЖАВИН.

ОДА НА ПОДНЕСЕНИЕ ЕГО ИМПЕРАТОРСКОМУ ВЕЛИЧЕСТВУ ВЕЛИКОГО МАГИСТЕРСТВА ОРДЕНА СВЯТОГО ИОАННА ИЕРУСАЛИМСКОГО И НА ПОБЕДУ НАД ФРАНЦУЗАМИ, РОССИЙСКИМ ФЛОТОМ ОДЕРЖАННУЮ 1798 ГОДА

Звучит труба, окрестны горы
Передают друг другу гром;
Как реки, рыцарей соборы
Лиются в знаменитый сонм.
5 Шумит по шлемам лес пернатый,
Сребром и златом светят латы,
Цвет радуг в мантиях горит:
Хор свыше зрит, как с Геликона
Синклит, царица, царь, средь трона
10 В порфире, в славе предстоит.

‎Клейноды вкруг; в них власть и сила;
Вдали Европы блещет строй,
Стрел тучи Азия пустила,
Идут Американцы в бой,
15 Темнят крылами понт грифоны,
Льют огнь из медных жерл драконы,
Полканы вихрем пыль крутят;
Безмерные поля, долины
Обсели вкруг стада орлины,
20 И все на царский смотрят взгляд.

‎Миров владыке лучезарных
Так внемлют все стихии, тварь:
В могуществе ему нет равных.
Властитель душ, любимый царь
25 Речет — и флот сквозь волн несется!
Велит — и громом твердь трясется!
Тьма всадников чрез степь летит!
И гнев его есть гнев вселенной.
Но лишь с улыбкою священной
30 Прострет он длань, — и все молчит.

‎Кто сей, пред важным сим собором,
В благоговейной тишине,
Предстал с унылым, кротким взором?
Сонм неких воев зрится мне:
35 На них кресты, а не эгиды!
Уж не Геральды ль то, Готфриды?
Не тени ль витязей святых?
Их знамя! — Их остаток славный
Пришел к тебе, о царь державный!
40 И так вещал напасти их:

‎«Безверья гидра проявилась:
Родил ее, взлелеял Галл;
В груди его, в душе вселилась,
И весь чудовищем он стал!
45 Растет — и тысячью главами
С несчетных жал струит реками
Обманчивый по свету яд:
Народы, царства заразились,
Развратом, буйством помрачились
50 И Бога быть уже не мнят.

‎«Нет добродетели священной,
Нет твердых ей броней, щитов;
Не стало рыцарств во вселенной:
Присяжных злобе нет врагов,
55 Законы царств, обряды веры,
Святыня — почтены в химеры;
Попран Христос и скиптр царей;
Европа вся полна разбоев,
Цареубийц святят в героев:
60 Ты, Павел, будь спаситель ей!

‎«Мы гроб святый освободили,
Гостеприимств отверзли дверь;
Но нас наследия лишили,
И мы изгнанники теперь!
65 Прими ты нас в твое храненье!»
Рекли, — печать и жезл правленья
Царю, преклоншись, поднесли.
Как луч сквозь мрака пробегает,
Так речь их царску грудь пронзает:
70 Сердечны слезы потекли.

‎«Жив Бог!» царь рек — и меч полсвета,
Как быстры молньи, обнажил;
Крестообразно, в знак обета,
К челу вознес и преклонил;
75 Мечи несчетны обнажились,
К престолу правды преклонились;
Разверзлось небо, и средь туч
Петра он, Павла, Иоанна
Узрел звездами увенчанна,
80 Дающих знамя, щит и ключ!

‎Орел, судьбой рожденный к славе,
В гнезде с улыбкой молньи зряй,
В полях как лев, как агнец в нраве,
Спокоен внутрь, вне все боряй,
85 Морей и бурей слышит свисты;
Он сносит зной и воздух льдистый,
Он выше всех себя вознес:
Так чьи ж поддержат неба плечи?
Кто станет против адской сечи?
90 Один бессмертный, твердый Росс!

‎Один! — Твоя лишь доблесть строга,
Твой сильный царь, твой дух, твой Бог
Отдать безверным могут Бога,
Христу алтарь, царям чертог:
95 Во громы облеченный ангел,
Во броню правды верный Павел
И с ним Господня благодать
Удобны злобы стерть коварства,
Смятенны успокоить царства,
100 И славный подвиг твой венчать.

‎Дерзай! — Уж, свыше вдохновенный,
Благословляет Сергий путь;
Стихии спутствуют смиренны,
Планеты счастливо текут;
105 Сквозь говор птиц, сквозь зверска рева,
На брак готовясь, плачет дева;
Сияет крест средь облаков ,
Конь белый всадником блистает,
На небе бард в звездах читает:
110 «Сим победишь твоих врагов!»

‎Не змей ли страшный, протяженный
Как с гор на дол, с долин на холм
Сомкнуты изгибая члены,
Чешуйчатым блестит хребтом?
115 Нет! полк твой так, сряженный к бою,
Сверкающей вдали грядою
Пойдет чрез горы и леса;
Столп огненный пред ним предыдет,
Пучина глубины раздвинет,
120 И обновятся чудеса.

‎В броню незриму облеченна.
Юдифь Олферна жнет главу;
Самсона мышца напряженна
Дерет зубасту челюсть льву;
125 Бег солнца Навин воспрещает,
Труб гласом грады сокрушает;
Багрит стан ночью Гедеон;
Давид из пращи мещет камень:
Трясяся, Голиаф туманен
130 Падет пред ним, как страшный холм.

‎Иль Пересвет с гигантом к бою,
Как вихорь, на коне летит,
Крест в левой жмет, копье десною,
И раздробляет вражий щит.
135 Венцы нетленные плетутся,
На челы верных воев вьются,
И райска их кропит роса;
Отступники, скрыпя зубами,
Кровь бледными из ран руками,
140 Отчаясь, мещут в небеса.

‎И се, Марии под покровом,
Архангельских под блеском крыл,
Наш флот в стремленьи быстром, новом,
На гордый наступает Нил.
145 Со именем Цирцей волшебным
И с скопищем, Христу враждебным,
Противу нас не устоял.
Луна с крестом соединилась!
Вселенна чуду удивилась:
150 Знать, всех нечестий свыше Галл!

‎Денницу зрели: мудр и славен,
В сияньи возносился он,
Рек: «Вышнему я буду равен,
На западе воздвигну трон». —
155 Но гибельны пути лукавы…
Кто света царь? кто есть царь славы?
Кто велий Бог? — «Един трисвят»!
Воспела Херувимов сила,
И грозны громы Михаила
160 Стремглав коварство свергли в ад.

‎Народы мира! вразумитесь,
Зря гордых сокрушаем рог,
И властолюбия страшитесь;
Власть свыше посылает Бог.
165 Нет счастия в сем мире чудном,
Прибытком, любочестьем бурном,
Где вервь от якоря снята;
В одной лишь вере есть блаженство,
В законах — вольность и равенство,
170 А братство — во любви Христа.

‎Я реки обращу к вершинам,
На крыльях ветра вознесусь,
Велю молчать громам, пучинам,
Лучами с солнцем поделюсь;
175 Но где предел ума паренью,
Пристанище к отдохновенью?
Кто вшел небес на вышину?
Никто, — лишь только Богом званный:
И я, чрез происки коварны,
180 Ни шага к трону не шагну.

‎Доверенность! ты, столп правленья,
Ограда непорочных душ!
С тобой средь змей, стихиев пренья
Покойно спит великий муж!
185 Снесись, о дух, дух благотворный!
В сердца людей, на царски троны,
И воспрети лить смертных кровь.
Скажи: «Народ — безглавно тело;
Пещись о нем царей есть дело:
190 Живит взаимна их любовь».

‎Но кто же сей любви нелестной,
Чтоб всяк друг друга бремя нес,
Научит нас? Отец небесной,
Наш Богочеловек Христос.
195 В трудах Он сущих успокоит,
Заблудшихся в пути устроит,
В болезнях призрит, исцелит,
Скорбящих посетит в темнице,
Последний лепт отдаст вдовице:
200 Сие сын веры совершит.

‎Кто ж горня Иерусалима
Наследник сей и друг Христов?
В ком доблесть благодати зрима
И соподвижник кто Петров?
205 Не тот ли, сердца нежна свойства
И чувства жалости, геройства
В святой душе что совместил,
Отверз отеческие длани,
Приемлет странников без дани
210 И душу рыцарств воскресил?

‎Да препояшет радость холмы,
Да процветет лице морей,
Да водворится счастье в домы
Тобой, избранный из царей!
215 Да отдадут скалы кремнисты
Обратно песни голосисты,
И луч, преломшись от стекла,
Как в воздухе ярчей несется, —
Так от избытка сердца льется
220 И благодарность и хвала!

1798

Варианты

 

  • Ст. 4:

За рядом ряд текут во сонм (Первонач. рукоп.).

  • Ст. 10:

В порфире и в лучах стоит.

  • Ст. 11:

Клейноды с ним, власть, росска сила (1798—99).

  • Ст. 14—16:

Готовы Алеуты в бой.
‎— Американец с булавой (Первон. рукоп.).
Там грифы вздулися крылами,
Там огнь драконы дышат ртами.

  • Ст. 21—24:

Миров властитель лучезарных,
Стихии так всю правят тварь …
Сердец владыка, росский царь.

  • Ст. 31—33:

Но кто пред страшным сим собором,
В безмолвной светлой тишине,
Предстал печальным, важным взором?

  • Ст. 49:

Так оюродили, смутились.

  • Ст. 61—64:

Мы изгнаны. Обитель блага,
Щедрота Карла отнята.
Кто призрит сира, бедна, нага?
Уж Мальта славная пуста.

  • Ст. 67:

Царю на дланях поднесли.

  • Ст. 70:

Из сердца перлы потекли.

  • Ст. 75—76:

Мечей полки с ним обнажились
И все ко трону преклонились.

  • Ст. 80:

Прими, рекли, наш щит, меч, ключ.

  • Ст. 82:

С улыбкой громы в люльке зряй.

  • Ст. 90:

Никто как ты, о храбрый Росс!

  • Ст. 91:

Так, ты! — Твоя …

  • Ст. 95—96:

Одетый в тучи грома ангел,
В щит веры православной, Павел.

  • Ст. 107—109:

Блистает крест средь облаков,
Конь белый всадником мелькает (1798—1799).
На небе надпись бард читает (Первон. рукоп.).

  • Ст. 111:

И змей уж страшный …

  • Ст. 115:

Так полк твой, наряженный к бою.

  • Ст. 119:

И море …

  • Ст. 135:

… вязутся (1798—1799).

  • Ст. 150:

Знать, Турка нечестивей Галл (Первон. рукоп.).

  • Ст. 155:

Но кто знал путь его лукавый.

  • Ст. 162—164:

Смотря на гордых казнь страстей,
Порока властвовать страшитесь,
Довольтесь долею своей.

  • Ст. 176:

Где пристань, крыл к отдохновенью?

  • Ст. 179—181:

Чрез происки, стези коварны
Шага я к славе не шагну.
‎Доверенность! душа правлений.

  • Ст. 183:

… средь смертной сени.

  • Ст. 187:

Уйми в Европе льющу кровь.

  • Ст. 189—190:

Царей о нем пещися дело.
Живит друг друга их любовь.

  • Ст. 196:

Заблудшихся на ум настроит.

  • Ст. 198:

Седящих …

  • Ст. 200:

Сие все дух Христов творит.

  • Ст. 203:

… благовестья …

  • Ст. 207:

В себе который совместил.

  • Ст. 213:

Да внидет всем веселье в домы.

  • Ст. 219—220:

Да от избытка …
Так благодарность …


Примечание Я. Грота

Художник В. Л. Боровиковский, 1802 годКартинки по запросу Мальтийский крест

 (Князь А.Б. Куракин)

Прежде всего считаем нужным предложить несколько исторических данных, относящихся к предмету настоящей оды, о котором у нас до сих пор почти ничего не напечатано, кроме известий, собранных историографом ордена Лабзиным. Его-то обширное, но малоизвестное и уже довольно редкое сочинение и послужит для нас в этом случае главным источником. Мы исполняем тем мысль самого поэта, в рукописях которого сохранилась при этом стихотворении следующая неконченная заметка: «К читателю. Для объяснения в сочинении сем некоторых темных мест прилагается историческое известие о мальтийских кавалерах». Впрочем мы не станем углубляться в самую историю ордена и коснемся только его отношений к России.

Орден св. Иоанна Иерусалимского, основанный в одиннадцатом столетии при гробе Господнем для защиты пилигримов, должен был по утрате крестоносцами Палестины переселиться на остров Кипр, а потом на остров Родос. Оттуда был он скоро изгнан Турками и в 1530 году получил от Карла V во владение остров Мальту, почему и стал называться Мальтийским.

Сношения с ним Русских начались при Петре Великом, по повелению которого боярин Борис Петрович Шереметев в 1698 году посетил Мальту для изучения военного искусства у рыцарей, прославившихся в борьбе с Турками. Шереметев, имевший с собою царскую грамоту, был принят там с необыкновенным почетом и, получив от гросмейстера большой крест с брильянтами, сделался, первый из Русских, мальтийским кавалером. Это было ровно за сто лет до важной для ордена эпохи, вызвавшей оду Державина.

Со времен Петра I между русским правительством и орденом установились дипломатические сношения; но они более 50-и лет ограничивались одними извещениями и приветствиями при переходе верховной власти в другие руки. По вступлении на престол Екатерины II эти сношения приняли новый характер: посылая офицеров на службу в Англию, Францию и Голландию, императрица приказала командировать 6-х молодых людей на остров Мальту для приобретения навыка в морском деле; они оставались там около четырех лет (1765—1769), до первой турецкой войны, по случаю которой были отозваны в отечество. При этом назначен был в Мальту поверенный нашего двора (маркиз Кавалькабо) для постоянного пребывания при великом магистре и для содействия русской эскадре, отправлявшейся в Архипелаг.

Здесь мы должны заранее ознакомить читателей с некоторыми чертами внутреннего устройства ордена. Он разделялся на восемь языков, или наций; кавалеры большого креста, командоры и простые кавалеры одного государства составляли отдельный язык ордена. Собрание одного языка образовало великое приорство того же государства и получало от него содержание; представители их, по одному от каждого, составляли капитул, который вместе с великим магистром (гросмейстером) участвовал в управлении орденом.

Каждое великое приорство распадалось на несколько приорств, или приоратов, приорства на бальяжства (baillages), а эти последние на командорства; им принадлежали три разряда недвижимых, частию обширных и богатых владений, которые находились в разных странах и которыми заведывали приоры, бальи и командоры.

В 1770-х годах обстоятельства особенно сблизили Россию с орденом. Дело состояло в притязании его на одно польское имение и в помощи, оказанной ему Екатериною II.

В начале семнадцатого столетия князь Януш Острожский, последний из этого рода в мужеском колене, составил завещание, в силу которого, по пресечении потомства и по женской линии, имение его должно было перейти в собственность мальтийских кавалеров. Лет через шестьдесят после этого распоряжения род завещателя действительно пресекся смертию последнего князя Заславского. Тем не менее воля распорядителя была обойдена, и Мальтийцы должны были вести продолжительную тяжбу с другими его наследниками.

Наконец в царствование Екатерины II, когда связь ордена с Россиею усилилась, великий магистр Пинто решился искать в этом деле покровительства императрицы и отправил в Петербург полномочным орденским министром графа Саграмозо, утвержденного и преемником вскоре умершего престарелого Пинто, Хименесом. Екатерина обещала свое содействие, повелела русскому послу в Варшаве, графу Штакельбергу, согласясь с министрами венского и берлинского дворов, поддержать право ордена, и при отъезде самого Саграмозо в Варшаву дала ему письмо к королю Станиславу Понятовскому. Вследствие того была учреждена особая комиссия для рассмотрения спора, и по настоянию министров трех союзных дворов дело было кончено, как того желала императрица, к удовольствию обеих сторон (1774 г.): в Польше образовалось новое великое приорство и шесть командорств с тем, чтобы и приоры и командоры были всегда из Поляков; средоточием управления этими местностями сделалось острожское имение.

Дело это кончилось уже при новом магистре, деятельном и благоразумном Рогане, питавшем необыкновенное, восторженное уважение к Екатерине II. Императрица, оценив способности и характер графа Саграмозо, изъявила желание, чтобы он остался при ея дворе постоянным министром от ордена. Но так как средства Мальтийцев были в это время уже крайне истощены, а притом в случае исполнения этой мысли и другие дворы могли бы потребовать того же, то орден должен был отказаться от предложенной ему чести. Между тем по случаю замирения с Турциею и маркиз Кавалькабо был отозван из Мальты. Вскоре однакож представился повод к назначению туда нового поверенного. Этим поводом было присоединение польского приорства, по плану Рогана, к англо-баварскому языку: в Мальту послан был капитан 2-го ранга Псаро.

Происшедший между тем второй раздел Польши, по которому Волынь, а с нею и острожские имения достались России, побудил великого магистра вступить в новые сношения с С. Петербургом. По желанию императрицы, чтобы полномочный министр, которого Роган намеревался отправить ко двору ея, был преимущественно избран из пиемонтских кавалеров, это почетное звание получил бальи граф Литта, уроженец миланский, находившийся тогда в русской службе контр-адмиралом (см. выше стр. 198). Он имел у императрицы аудиенцию 7/18 октября 1795 г. и представил ноту о неуплаченных ордену доходах из Польши. Последовавшая вскоре кончина Екатерины доставила Мальтийцам еще более щедрого покровителя в ея преемнике.

Император Павел, с детства прислушиваясь к толкам об этом ордене и вообще склонный по своему характеру сочувствовать всему романическому, рано уже показывал особенное расположение к Мальтийцам. Порошин в своих Записках рассказывает под 28 февраля 1765 г. (когда великому князю шел одиннадцатый год): «Читал я его высочеству Вертотову историю об ордене мальтийских кавалеров. Изволил он потом забавляться и, привязав к кавалерии своей флаг адмиральский, представлять себя кавалером мальтийским».

По воцарении своем император принял живое участие в судьбе ордена, которому тогдашние политические обстоятельства уже грозили падением, и в декабре того же года назначил двух полномочных, именно князя Безбородко и князя Александра Борисовича Куракина, для заключения конвенции с бальи графом Литтою. Главным содержанием состоявшейся таким образом 4/15 января 1797 г. конвенции было то, что вместо польского вел. приорства и 6 командорств возникло вел. приорство русское (российско-католическое) с 10 командорствами и что ежегодный доход во 120,000 злотых, ассигнованный ордену из польских имений, был возвышен теперь до 300,000 злотых (считая злотый в 25 коп.), с тем чтоб уплата производилась рублями, которые впредь должны были выдаваться из государственного казначейства. Не довольный еще этим пожалованием, государь изъявил желание облечься, вместе со всею императорскою фамилиею, в знаки ордена. Но еще до исполнения этого достойный старец Роган умер, и в гросмейстеры избран был прежний посол немецкого императора в Мальте, барон Гомпеш, в котором орден надеялся найти сильную опору против враждебной Франции. Известие о милостях русского государя возбудило между кавалерами общий энтузиазм. Отправленный в Петербург кавалер Рачинский привез новое полномочие ловкому бальи, успевшему в короткое время сделать так много для ордена; граф Литта, теперь уже в звании чрезвычайного посла, имел 27 ноября торжественный въезд в столицу, а 29-го публичную аудиенцию, на который поднес государю титул протектора и знаки мальтийского ордена для него и всех особ царского семейства, также для государственного канцлера князя Безбородко, для вице-канцлера князя Куракина и еще для некоторых других лиц. Для самого императора прислан был старинный крест славного гросмейстера Лавалетта. Из главной аудиенц-залы посол отправился к другим высочайшим особам; по возвращении его в тронную прибыла туда императрица и, приняв из рук государя орденские знаки, заняла место на троне. Затем к престолу подошел Александр Павлович без шпаги и преклонил колено. Император, надев шляпу и обнажив меч, сделал им три рыцарские удара по плечам великого князя, вручил ему шпагу, поцеловал его, как брата, и возложил на него знаки большого креста. Та же церемония повторилась с Константином Павловичем. Таким же образом после того французский принц Конде был пожалован в кавалеры большого креста и наречен великим приором русским. В тот же день после обеда государь принял кавалерами большого креста князей Безбородко и Куракина, роздал другие кресты и назначил всех командоров и кавалеров русского великого приорства.

Но в то самое время, как орден готовился праздновать такой неожиданный успех, случилось вдруг роковое событие, которое должно было положить конец его существованию: вследствие безпечности и малодушия Гомпеша Мальта взята была Наполеоном на пути его в Египет. Тогда капитул русского приорства, собравшись в орденском доме в Петербурге, издал два акта: 1) протест «против предосудительного поступка великого магистра и других кавалеров, нарушивших святость своих обетов сдачею без всякой обороны орденских владений и заключивших безчестную капитуляцию, основанную исключительно на личных выгодах великого магистра и его сообщников», и 2) манифест русского приорства, возлагавший все надежды ордена на протектора. Император отвечал на эти акты декларацией, подписанною в Гатчине 10 сентября, торжественно обещая «не только сохранять орден во всех его установлениях, привилегиях и почестях, но и употребить все старания к возстановлению его». В заключение протектор приглашал находившихся в Петербурге кавалеров «сделать все нужные распоряжения к пристойнейшему и полезнейшему отправлению дел ордена».

В этих словах уже обозначалось намерение императора принять на себя звание великого магистра, намерение, как полагают, внушенное ему Литтою, который надеялся занять в таком случае первое при императоре место по управлению орденом. Он становился необходим для учреждения совета и канцелярии нового гросмейстера, и таким образом ему легко было сделаться наместником Павла по делам ордена. К удивлению всей Европы, русский царь принимал верховное начальство над религиозным и военным орденом, признававшим папу своим духовным главою. Впрочем императором руководила конечно и политика: в случае возвращения Мальты ордену, этот остров, по своему положению в Средиземном море, обещал Русским важную точку опоры в сношениях с Оттоманскою Портой. Притом государь, в качестве гросмейстера, становился во главе всего европейского дворянства.

Провозглашенный в прокламации русского приорства великим магистром, император Павел принял этот титул, и 29 ноября 1798 г., в день бывшей за год перед тем церемонии, весь корпус кавалеров торжественно поднес ему корону и регалии нового сана. Император отвечал чрез вице-канцлера своего объявлением, в котором между прочим было сказано: «При сем вновь повторяем торжественно учиненные прежде, в качестве Покровителя того ордена, обнадеживания, что Мы не токмо оставим навсегда в целости все установления и преимущества, присвоенные сему знаменитому ордену, как в рассуждении свободного исповедания веры и следующих по тому отношений кавалеров римского закона, так и касательно управления орденского, определяя главное место пребывания оного в императорской нашей столице; но что и далее не престанем пещися о восстановлении его в то почтительное состояние, которое соответствовало бы благой цели основания сего ордена, его прочности и пользе. Возобновляем и паки уверения Наши, что, имея верховное начальство над орденом св. Иоанна Иерусалимского и почитая обязанностию Нашею стараться о возвращении неправедно у него отнятой собственности, не предполагаем Мы отнюдь, в качестве Нашем Императора Всероссийского, никаких притязаний, которые могли бы обращаться во вред или ущерб правам прочих Нам дружественных держав».

По прочтении этого акта князем Безбородкой, все мальтийские кавалеры, приступив к престолу с коленопреклонением, принесли гросмейстеру присягу в повиновении и верности и допущены были к руке. Желая сделать этот день еще более памятным, император учредил, как новый знак отличия для поощрения службы русских дворян, орден св. Иоанна Иерусалимского, которого устав теперь же был прочитан с престола. Новый орден был возложен на великих княгинь и княжен, а также на некоторых придворных дам. Сенату предписано объявить о совершившемся по всему государству, со внесением нового достоинства в титул императорский. Декларациею, обнародованной в Европе, дворяне всех христианских стран приглашались ко вступлению в орден. В Мальту же, которая должна была опять сделаться достоянием ордена, император уже предварительно назначил коменданта и русский гарнизон из 3000 человек.

В следующем году приезжали в Петербург депутации разных западно-европейских приорств для признания государя в звании великого магистра. Кроме восстановленного им русско-католического приорства, он учредил греко-российское великое приорство, назначив великим его приором наследника цесаревича Александра Павловича. Составлен был верховный священный совет, в котором заседали: поручиком (наместником) великого магистра фельдмаршал гр. Н. И. Салтыков, генерал-фельдмаршалом ордена великий князь Александр, великим командором князь Лопухин, великим канцлером гр. Ростопчин и проч. Образован был двор по штату прежнего двора великого магистра с великим сенекаллом (Нарышкин), призрителем бедных (архиепископ Амвросий) и. т. д. Для гвардии великого магистра учрежден кавалергардский корпус из 189 человек. Многим полкам пожалован знак ордена на знамена, шапки, кирасы и т. п. Мальтийский крест был включен в государственный герб, с которым и явился на всех казенных зданиях в Петербурге. Сверх того была устроена католическая церковь во имя св. Иоанна Крестителя (Иерусалимского) в здании, которое служило замком мальтийских рыцарей. Этот дом (нынешний пажеский корпус), построенный архитектором Растрелли, принадлежал сначала государственному канцлеру графу Воронцову; потом он поступил в казну, и в нем жил граф Остерман. Император Павел подарил его ордену, и над главным въездом прибит был мальтийский герб — белый крест на красном поле. Церковь была построена архитектором Гваренги и освящена 17 июня 1800 митрополитом Сестренцевичем. Император Николай возобновил ее в 1833 году. Она состояла в заведывании графа Литты до самой смерти его.

1345379195_51_42

Внимание императора Павла к мальтийскому ордену подало ему между прочим повод к учреждению еще 20-и командорств в награду отличившимся военными подвигами офицерам. Почти ежедневно жаловались новые кавалеры и командоры. Знатные дворяне учреждали и с своей стороны фамильные командорства. Высочайшие указы и манифесты кончались словами: «Дан царствования нашего в третье, магистерства же во второе лето», и т. п. В 1800 г. напечано (sic) «Уложение» ордена.

Между тем взятие Мальты Англичанами повлекло за собою разрыв России с Великобританиею; вспыхнула война, но прежде окончания ея императора Павла не стало. Дальнейшая судьба ордена известна (История ордена св. Иоанна Иерусалимского, соч. А. Лабзина, ч. V, Спб. 1801); Kurzgefasste Nachricht von S. K. K. Majestät Paul I Gelangung zur Würde eines Grossmeisters и т. д. Nov. 1799, и к этому еще особо Anhang, 1802, — оба напеч. в Спб. ; Voyage à St.-Pétersbourg de l’abbé Georgel, Paris, 1818; Реймерса St. Petersburg и проч.; Мих. Данилевского и Д. А. Милютина История войны России с Франциею в 1799, т. I, Спб. 1852).

Державин написал оду На поднесение его императорскому величеству великого магистерства ордена святого Иоанна Иерусалимского и на победу, над Французами российским флотом одержанную 1798 года. Под этим заглавием ода тогда же была напечатана отдельно и в III-й книжке Аонид (1798—1799) с подписью Державин; потом с сокращением заглавия в издании 1808, ч. II, XIV. За эту оду Державин получил табакерку с брильянтами. Потом ему пожалован был брильянтовый мальтийский крест.

Под победою над французским флотом, означенною в первоначальном заглавии, должно разуметь следующее. Русский флот, под начальством адмирала Ушакова, пропущенный Портою чрез Дарданеллы, соединясь с турецкой эскадрой, явился перед Чериго и, поддерживаемый восстанием жителей, занял без труда не только этот остров, но также Кефалонию, Занте, о. св. Мавры и пр. вместе с большою частию Корфу. Везде Французы сдавались или бежали. Это происходило в октябре и ноябре 1798, а в следующем году завоевание Ионических островов было окончено. (Allgem. Geschichte der neuesten Zeit, von Fr. Saalfеld, т. II, отд. 2, стр. 124; также История войны в 1799 г., т. I, стр. 93 и следд.).

Значение рисунков: «1) Мальта в смиренном виде подносит на щите военном печать веры. Покровительство северного Иракла, от блистательного его щита в теплом луче отразившееся, покрывает сиянием своим прибегшую к его защите. 2) Луч планеты, упадший на блистательную поверхность диаманта, вторично отразился в атмосферу Славы» (Об. Д.). Вместо этого в тетради Капниста записаны следующие две программы: «1) Аудиенция, данная мальтийским кавалерам; 2) мальтийский крест в лучах».

Заметим здесь кстати, что в Романовской галерее, в Зимнем дворце, находится писанный Боровиковским во весь рост портрет императора Павла в гросмейстерском одеянии.

Картинки по запросу Павел Первый как Великий Магистр Мальтийского Ордена

Приложения

1.

Помещаем здесь найденную нами в бумагах Державина подлинную просьбу от имени ордена, поданную императору Павлу графом Литтою, о принятии государем звания великого магистра. Сколько нам известно, просьба эта нигде еще не была напечатана.

«Sire,

«L’ordre souverain de St.-Jean de Jérusalem, fondé sur les principes de la bienfaisance et de l’honneur, a constamment rempli le but sacré de son institution. Sept siècles de prospérité et de gloire attestent la sagesse de ses loix et son dévouement à ses devoirs. Forcé jadis d’abandonner l’isle où il régnoit et qu’il rendit célèbre par tant de prodiges de valeur, il vit ses pertes réparées par la générosité d’un Souverain magnanime qui lui donna une nouvelle résidence et dont l’Europe entière admire le bienfait! Dépouillé une seconde fois de l’héritage de ses ancêtres et menacé d’une ruine totale par la dispersion de ses membres, l’Ordre de St.-Jean de Jérusalem vient se jeter dans les bras de l’Auguste Protecteur que la Providence éternelle lui avoit déjà accordé, pour sauver dans le péril le plus éminent son existence et sa gloire. Il supplie Votre Majesté Impériale de lui accorder le plus signalé des bienfaits, celui d’être son Chef et de le soutenir par Sa puissance. Il confie à Votre Majesté Impériale ses destinées et le dépôt sacré de ses institutions et de ses droits. La proclamation solemnelle que je porte au trône de Votre Majesté Impériale exprime les voeux de tous les chevaliers fidèles à la religion et à l’honneur : Votre acceptation, Sire, sera pour notre ordre le plus sûr garant de son rétablissement, de sa prospérité et de sa splendeur».

2.

В рукописной книге сочинений Н. А. Львова находится очерк истории мальтийского ордена. Львов был сам кавалером его: он пользовался милостью императора Павла и жил в Гатчине (см. под 1804 г. стихотворение «Память другу»). Печатая для любопытных этот очерк, в котором мальтийские кавалеры названы Ивановскими, мы предпосылаем ему и следующую собственноручную заметку Львова, объясняющую цель составления его: «Г. Обер-церемониймейстеру Валуеву, требовавшему от меня, что такое Мальтийский орден, ибо многие кавалеры называли его Ordre de Ste-Malte».

Картинки по запросу Мальтийский крест

«Мальтийские кавалеры имеют разные названия:

1) Кавалеры Гостоприимственные.

2) Кавалеры Родосские.

3) Кавалеры Ивановские.

4) Кавалеры Креста.

Неаполитанские купцы из Амальфии в 1048 году построили в Иерусалиме церковь католицкую во имя Богоматери латинския; потом основали монастырь Св. Венедикта, в больницах оного давали убежище мужчинам и женщинам, ходящим на богомолье. Герард Тунг или Тум построил церковь св. Иоанна Крестителя и был первый настоятель. В 1099 году Годофред де Булльйон, по взятии Иерусалима, приписал к сему монастырю земли, которые он имел во Франции, и определил доход; его примеру подражали многие, владения умножились и Герард отделил учреждение Кавалеров Гостоприимственных св. Иоанна от монастыря Богородична, учредя особливую обитель. По смерти Герарда директоры, или начальники выбирались кавалерами; Раимонд дю Пюи ему наследовал в качестве магистра, дал ордену некоторые правила, которые утвердил папа Калист II в 1120 году. Правила сии состояли в том, чтобы принимать бедных в больницы, давать убежище странникам и воевать против неверных: Иннокентий II-й в 1130 году утвердил сии правила и дал кавалерам Иерусалимским штандарт с изображением белого осмиконечного креста на красном поле; из сего потом составились и герб и печать сего ордена.

По изгнании из Иерусалима Ивановские кавалеры поселились в Моргате, потом в Акре, которые они храбро защищали и после потери обетованной земли.

В 1291 году Лузиньян дал им убежище в Лимисоне на острове Кипре, где лет 18 имели они резиденцию: в 1308 году завоевали они остров Родос, с того времени начали они именоваться кавалерами родосскими; Андроник, император греческий, великому их магистру Виларету дал и право владения на сей остров.

В 1480 году великий магистр д’Обюссон с большою храбростию защищал резиденцию свою против Магомета II и, не смотря на превосходные силы неприятельские, выдержал атаку целые 3 месяца: в 1522 Солиман с армиею, в 300 тысячах состоявшею, взял сию крепость, которая во владении кавалеров была 213 лет.

По изгнании из Родоса кавалеры переселились в Кандию, потом папы Адриан VI и Климент VII дали им город Витербо, а наконец император (Священной Римской империи германской нации — В.А.) Карл V остров Мальту, и с того времени иерусалимские кавалеры назвались мальтийскими.

Мальтийский орден состоит из 8 наций, которые известны под именем 8 языков; каждый язык имеет своего начальника, начальники имеют право на избрание великого магистра.

В мальтийские кавалеры принимаются люди доказанного благородства; принимаются в их общества также и женщины под именем монахинь, коих должность состояла в первоначальном учреждении смотреть за гостинницами и больницами женского пола.

Кавалеры мальтийские носят крест золотой с белою финифтью на черной ленте в петлице.

Кавалеры большого креста носят белый холстинный крест на черном поле на супервесте, а финифтевый осмиконечный на шее и на такой же ленте».

3.

В рукописи Львова перед этим очерком помещена еще небольшая пьеса в стихах, которую тоже выписываем, так как и она в некоторой связи с историей мальтийского ордена в России:

«Вздох Наместнического Мундира Ф. М., единого при дворе сущего, к едущим кавалерам 1799 сент. 20-го* в Гатчине.

«Блаженны людие с крючками,
Что могут полы застегнуть
И в дождь негрязными стопами
Свершить на конях грязный путь,
В одежду красну облеченны,
Пером блестящим осененны;
Знак рыцарский их красит грудь.
А я в наместнической рясе
Меж красноперых птиц один
Шатаюсь, как при смертном часе
От инфантерии павлин.
И хоть не брызгаю ногами, —
Чрез лужи делая прыжки,
Кафтан мараю сапогами,
Кафтаном пачкаю чулки.
О всадники! взгляните к низу,
Помилуйте хоть раз меня:
Иль красную мне дайте ризу,
Иль посадите на коня.» —

* День рождения императора Павла.

Сергей АлександровичКартинки по запросу Великий князь Сергей Александрович

Комментарий Я. Грота

  • В порфире, в славе предстоит. — Первые две строфы содержат картину великолепного торжества, бывшего в Зимнем дворце по случаю принятия государем титла великого магистра ордена (см. выше, стр. 210, примечание 1). Все наличные мальтийские кавалеры, предводимые графом Ю. П. Литтою, были в мантиях и в шляпах с перьями. Император, в черной бархатной мантии, подбитой горностаем, в короне гросмейстера, сидел рядом с императрицею на троне, близ которого лежали на столе царские регалии. Члены св. синода и пр. сената стояли на ступенях трона; толпы зрителей теснились на хорах. По улицам тянулись ряды войска, в котором поэт воображает не только Европейцев, Русских, но и представителей азиатских и американских областей, принадлежащих России. Под грифонами (гриф, баснословная четвероногая птица) разумеются окрыленные парусами корабли; под драконами — пушки; под Полканами* — конница; под орлиными стадами — русский народ.

    ______________
    * Державин конечно еще с детства был знаком с русским сказочным миром. Впоследствии главным печатным источником его сведений в этой области народной литературы сделались изданные Чулковым в 4-х частях Русские сказки, М. 1780, где можно найти многие имена, встречающиеся у Державина, как-то: Добрыня, Тороп, Добрада, Полкан (ч. I). Здесь же (ч. III) упоминается уже и Всемила, дочь скифского царя (Ср. Том I, стр. 5). В другом сочинении Чулкова (Абевега русских суеверий, М. 1786, стр. 271) говорится про Полкана: «Славяне почитали его полубогом и приписывали ему чрезъестественную силу и невоображаемую прыткость в бегании: он имел с верху до половины тело и сложение человеческое, а от пояса коневье.» 1-е изд. этой книги, под заглавием Словарь р. с., вышло 1782 г.

  • Кто сей, пред важным сим собором и проч. — Граф Литта.
  • На них кресты, а не эгиды. — Мальтийские кавалеры на бронях своих и на щитах имели нашитые белые кресты, а не эгиды (Об. Д.). О мальтийском кресте см. ниже 2-е приложение к этой оде.
  • Безверья гидра проявилась. — Все сказанное в этой и следующей строфе относится к разным известным явлениям французской революции. Выражение «присяжные враги злобе» означает рыцарские ордена, считавшие главным своим призванием вражду с магометанами (Об. Д.). Произносимый здесь Державиным приговор французской революции совершенно согласен с тем, что тогда вообще говорилось о французской нации и в официальных документах. Так напр. в рескрипте императора Павла адмиралу Ушакову (см. выше стр. 212) сказано: «Действуйте вместе с Турками и Англичанами против Французов, яко буйного народа, истребившего в пределах своих веру и Богом установленные законы» и проч. (История войны в 1799 г., т. I, стр. 90).
  • Гостеприимств отверзли дверь и проч. — Черты из истории ордена; с основанием его (1048 г.) сопряжено учреждение в Иерусалиме госпиталя (в первоначальном смысле странноприимного дома) для приема пилигримов, почему орден в первое время и назывался Chevaliers Hospitaliers de St.-Jean de Jérusalem, название, которое H. A. Львов в своей краткой исторической записке об ордене (см. приложения к этой оде) переводит: «кавалеры Гостоприимственные».
  • Сердечны слезы потекли. — «Императору сие» (т. е. поднесение короны, печати и жезла Мальтийцев) «чрезвычайно приятно было, так что он от удовольствия заплакал» (Об. Д.).
  • … и меч полсвета, Как быстры молньи, обнажил и проч. — «Меч полусвета» — русский меч (см. Том I, стр. 289, примеч. 36). «Император, обнажа свой меч и ознаменовав себя оным крестообразно, присягнул, так сказать, в верности ордену, по каковому знаку и все мальтийские кавалеры, вынув свои мечи, в ознаменование своей верности преклонили к подножию престола его» (Об. Д.).
  • Петра он, Павла, Иоанна и проч. — «Автор, в восторге своем, смотря на сие великолепное зрелище, мечтал быть свидетелями оного: Петра апостола, держащего ключ, Павла апостола, держащего щит, и Иоанна Крестителя, держащего знамя, — яко их принадлежности». Провидение устроило, что эти же имена означают трех императоров, царствовавших лишь короткое время (Об. Д.). Видение апостолов: Петра — как протектора католиков, Павла — как соименника императору, и Иоанна крестителя — как покровителя мальтийского ордена (Остол. Кл. к с. Д., стр. 76).
  • Христу алтарь, царям чертог. — «Автор думал, что некому другому привесть Французов на истинный разум, как одним Русским, … что бы в самом деле исполнилось, ежели бы продолжился век Екатерины, или император Павел не отозвал бы обратно своих войск, рассердяся на Австрийцев, посланных с Суворовым» (Об. Д.).
  • И с ним Господня благодать. — Автор разумел обыкновенную благодать Божию, споспешествующую справедливым и благородным подвигам; но когда император приказал на знаменах и на касках написать это слово, то стали говорить, что под ним должно разуметь греческое название благодати (Об. Д.).
  • … На брак готовясь, плачет дева. — «Накануне сражения с Мамаем некто Волынец, бывший в войске князя Дмитрия Иоанновича, с позволения его делал примечания (наблюдал приметы), отходя в уединенное место, где слышал говор птиц или клик воронов и вой волков, обыкновенно сбирающихся на снедь трупов, а сквозь их, в татарской стороне — плач женщины, подобной лишившейся мужа, а на российской — тихое рыдание, подобное девицы, идущей на брак, из каковых примечаний и предвестил великому князю победу» (Об. Д.). Здесь Державин не совсем точно припоминает место из Сказания о Мамаевом побоище, в котором, описав явления грозы на стороне татарской, — тишину и свет на стороне русских полков, воевода Дмитрий Волынец объявляет, что у него есть еще примета. Затем, сойдя с коня и приложив ухо к земле, он говорит: «Едино есть на пользу, а другое скорбно: слышах бо, господине княже, землю на двое плачущуся, едина страна поганым языком плакася горько чад своих, аки вдова некая; другая же страна, аки некая девица, жалостно плачевный глас аки от свирели испущаше» и проч. … (Синопсис, Спб. 1785, глава О приметах Димитрия Волынского, стр. 154).
  • Сияет крест средь облаков, Конь белый всадником блистает.Крест средь облаков с надписью: «Сим победишь твоих врагов» — известное видение Константина Великого. — Ко второму стиху в Объяснениях примечание: «Георгий победоносец пишется на белом коне: то в старинные годы, когда в вере Русские более тверды были и оною воспламенялись, рассказывали после сражения, что будто видали на белом коне скачущего воина, который им помогал одержать победу». По поводу победы Димитрия Донского в летописи сказано: «Видеша бо вернии, яко в сий час Ангели помогаху христианом, и свв. Мученик полки, Георгия победоносца и Димитрия мироточиваго» и проч. Легенда о каппадокийском князе Георгии, который при Диоклециане спас царевну убиением змея, чрезвычайно распространилась по всей Европе, особенно после крестовых походов, и он был признан покровителем целых корпораций и государств, наприм. Англии и Генуи. До сих пор, даже в протестанских странах, можно еще встретить во многих церквах, в ратушах, в музеях и т. п. скульптурное изображение того же всадника, попирающего дракона, который принят и в наш государственный герб (у Шведов St. Göran).
  • Столп огненный пред ним предыдет и проч. — Подобно тому, что совершилось с Израильтянами при исходе их из Египта (Об. Д.).
  • Падет пред ним, как страшный холм. — «Все сии библейские чудеса автор ввел, предсказывая, что когда помощь Божия будет вспомоществовать оружию Россиян, то они верно победят, что и исполнилось тогда под предводительством Суворова» (Об. Д.).
  • Иль Пересвет с гигантом к бою. — «Се лежаше храбрый витязь Пересвет чернец и близ его татарский Голиаф, от Пересвета побежденный» (Синопсис, гл. О поезде в. кн. Димитрия между трупами, стр. 169; ср. Ист. Госуд. росс., т. V, гл. I).
  • Венцы нетленные плетутся и проч. — Опять воспоминание из Сказания о Мамаевом побоище. Преподобный Сергий, в беседе с великим князем Дмитрием Ивановичем, между прочим сказал ему: «… венец же тебе еще не готов, но иным многим венцы плетутся» (Синопсис, гл. О походе в. кн. Димитрия в монастырь св. Троищы, стр. 135). Державин в своих Объяснениях ошибочно припоминает и при этих стихах предсказание Волынца (Ср. выше, стр. 220, примеч. 12).
  • … Отчаясь, мещут в небеса. — «Юлиан, император римский, в сражении с христианами (в действительности — с персами-огнепоклонниками — В.А.) ранен был стрелою и, увидев Христа (как повествуется в Четьей-минеи) на облаках, меща кровь на небо из раны, в ярости кричал: Напейся, Галилеянин, крови моей! Эта картина относится к отчаянию богоотступников другого времени, Французов» (Об. Д.).
  • И се, Марии под покровом и проч. — Вследствие известий о больших морских снаряжениях Французов в Тулоне, император Павел в апреле 1798 г. приказал между прочим привести черноморский флот в военное положение и вице-адмиралу Ушакову с 12-ю кораблями крейсировать между Севастополем и Одессою. Тогда же было предложено султану усилить турецкий флот эскадрою Ушакова, если Порта будет иметь в ней надобность. Между судами этой эскадры были: корабль Мария Магдалина, кап. Сарадинаке, 68 пуш., и фрегат Св. Михаил, кап. Сорокин, 48 пуш. (Ист. войны в 1799 г., т. I, стр. 83 и 420). См. выше стр. 212.
  • Со именем Цирцей волшебным. — «Некто генерал, называемый Цирцей, предводительствовал французским воинством, и как по баснословию Цирцея была волшебница, то и придано ему волшебство или искусство в ремесле его, не взирая на которое Россияне одержали победы» (Об. Д.). Настоящее имя этого генерала нашлось бы, может быть, в сочинении Француза Bellaire о военных действиях в Ионическом море, но этой книги мы достать не могли.
  • Луна с крестом соединилась. — Турки были тогда в союзе с Римом (Об. Д.).
  • И грозны громы Михаила. — «Сим стихом предвещает стихотворец совершенную победу над Францией Михайле Павловичу. Бог только один ведает, сбудется ли это» (Об. Д.). Вся эта строфа основывается на одном месте пророка Исаии (гл. 14, ст. 12и т. д.) о Деннице, с которою сравнивается царь вавилонский, говорящий: «… Взыду выше облак, буду подобен Вышнему» и проч., и на поветствовании Четиих-миней об архангеле Михаиле (см. под 8 ноября Слово на Собор св. Архистратига Михаила).
  • Где вервь от якоря снята. — «Коль скоро не утверждено сердце человеческое на христианских добродетелях, то никакими приобретениями не обретет себе покою» (Об. Д.). Это напоминает евангельское изречение: «Кая бо польза человеку, аще мир весь приобрящет, душу же свою отщетит?» и проч. (Мат. XVI, 26).
  • Приемлет странников без дани и проч. — «Павел император весьма милостиво принимал эмигрантов и давал им помощь без всякой от них заслуги, и хотел восстановить рыцарские и кавалерские ордена» (Об. Д.).
  • Сердечны слезы написано рукою Н. А. Львова. Варианты от ст. 70 до конца исправлены рукою Н. А. Львова, которому и принадлежит окончательная редакция соответствующих стихов, принятая Державиным уже при помещении оды в Аонидах.
  • Поправка руки Державина в изд. 1808 г.
  • Александр Федорович Лабзин, приятель Державина (см. Том I, стр. XXII Предисловия), известный масон и издатель разных мистических книг, в которых он означал свое имя буквами У. М. (ученик мудрости). См. о нем Словарь митр. Евгения и в 1-й книжке Русской Беседы 1859 г. статью С. Т. Аксакова Встреча с Мартинистами, которая однакож должна быть читана с критикой. К сообщенным там сведениям можем прибавить, что Лабзин в 1799 г. был определен конференц-секретарем, а в 1818 вице-президентом академии художеств. В 1804 г. он был произведен в действ. ст. советники и в том же году получил еще место директора департамента министра морских сил. В 1822 он был уволен от службы, и умер в 1824 или в начале 1825 г. (выписка из архива академии художеств, доставленная Ф. Ф. Львовым). Император Павел назначил Лабзина историографом ордена с жалованьем по 600 руб. в год. Сотрудником Лабзина в этом деле был Вахрушев. Первые части книги их не что иное, как перевод Geschichte des Maltheserordens nach Vertot (сочинение Верто идет только до 1725 года), Jena 1793. Другим историографом ордена император назначил, с пожизненною пенсиею в 600 руб., прибывшего в Петербург командора Мезоннева (Maisonneuve), который и издал здесь Annales historiques de l’Ordre и проч., начинающиеся с 1725 (Реймерс, т. II, стр. 74).

  • Об исключении из службы и ссылке Лабзина см. наши Дополнительные примечания к настоящему Тому.
  • Экземпляр его Истории ордена, принадлежащий петербургской публичной библиотеке, не полон, благодаря одному посетителю ея, который не постыдился похитить из читальной залы 1-ую часть этой книги.
  • Во время Французской революции этот орден, вмещавший в себе древнейшие дворянские роды почти всей Европы, оставался как-бы представителем старинных привилегий дворянства: с 1791 по 1795 г. мальтийское правительство явно ободряло и поддерживало рыцарей, желавших присоединиться к армии эмигрантов (Путеш. маршала Мармона, М. 1840, т. IV, стр. 252). Вот главная причина ненависти к нему со стороны Французской республики, которая, где только могла, захватывала орденские владения. Из такого положения ордена происходило и особенное покровительство, оказанное ему императором Павлом, который сверх того руководился мыслью о приобретении острова Мальты.
  • Александр Андреевич Безбородко, по показанию, найденному нами в бумагах служившего при нем Н. А. Львова, род. 14 марта 1747 г., ум. 16 апреля 1799. Он пожалован в графы римской империи 1784; император Павел возвел его, в день коронации, 5 апреля 1797, в княжеское росс. империи достоинство с титлом Светлости, а через две недели пожаловал его государственным канцлером и президентом коллегии иностранных дел.

Принятый в русскую службу вместе с своим корпусом, состоявшим из пяти полков, и назначенный шефом одного из них (Спб. Ведом. 1797, № 96).

  • Подлинные слова из упоминаемого вслед за сим манифеста.
  • Один из участвовавших в депутации германского приорства, 70-и летний аббат Жоржель, описал свое путешествие и пребывание в Петербурге в зиму с 1799 на 1800 год (см. ниже нашу общую ссылку). Он был французский эмигрант, жил в Брейзгау и сопровождал депутацию в качестве секретаря. Названное Путешествие напечатано и в составе Записок его (Mémoires pour servir а l’histoire des événements de la fin du XVIII siècle, par un contemporain impartial), изданных также 1818 в Париже; оно занимает том VI этих Записок.
  • Коцебу в любопытном своем сочинении: Das merkwürdigste Jahr meines Lebens (Berlin 1803, стр. 394) рассказывает по поводу одного театрального представления: «Государь сидел за самым оркестром, и меня поразило, что в продолжение всего спектакля позади кресел его стоял гвардеец мальтийской гвардии».
  1. В конце названной выше, на стр. 205, книги Мезоннева можно найти полный список лиц, принадлежавших к Мальтийскому ордену в России. Это приложение было издано и отдельно (Имп. публ. библиотека). Такой же список, под заглавием Державный орден св. И. И. (в миниатюрном формате), издан в 1800 г. на русском языке.

Комментарии:

Добавить комментарий

Ваш e-mail не будет опубликован. Обязательные поля помечены *

preloader