Коллекция сведений, не слишком известных — 3. Вольфганг Акунов.

ДОКЛАД НА ВООБРАЖАЕМОЙ НАУЧНОЙ КОНФЕРЕНЦИИ

Во имя Отца, и Сына, и Святого Духа!

На каком этапе изучения франкмасонства мы находимся в настоящее время?

В течение последних десяти лет, или что-то около того, резко возросло число научных конференций, посвященных франкмасонству. Организаторы почти всех из них были достаточно осмотрительными и потому ограничились изучением того или иного частного аспекта этого универсального феномена, корни которого кто-то ищет в истории Ордена бедных соратников Христа и Храма Соломонова, а кто-то — возводит к праотцам Ною и Адаму. Впрочем, шутки в сторону (хотя порой не мешает и пошутить)…

Нынешняя конференция, вероятно, первая, которая руководствуется иным подходом к нему. Включение слова «история» в название конференции не диктовалось никакого иными соображениями, кроме стремления передать желание ее организаторов ограничить тематику докладов чисто научными темами, избегая всякой популяризации. Мое настоящее выступление, вероятно, одно из немногих в программе конференции, связанных — пусть даже поверхностно — с «историей». Иными словами, это, вероятно, самая крупная, наиболее смелая и наиболее всеобъемлющая научная конференция, посвященная явлению «франкмасонства», из проводившихся когда-либо ранее на эту тему за пределами Соединенного Королевства Великобритании и Северной Ирландии /1/. Поэтому мне показалось единственно правильным начать ее описанием ситуации, в которой мы находимся сегодня в деле изучения – действительно исторического – развития данного феномена. Я имею в виду не франкмасонство, а его научное изучение.

Начну [I] с того, что дам краткий обзор  процесса его развития, затем [II] перейду к тому, что обрисую современную ситуацию в деле изучения франкмасонства и [III] в заключение попытаюсь перечислить все то, что еще необходимо сделать на этом поприще. Надеюсь, из изложенного мною станет ясно, что мы находимся только в самом начале пути к решению задачи столь колоссальной, что никто из ныне живущих не может надеяться дожить до ее окончательного выполнения.

С этой точки зрения, наше положение можно, в определенном смысле, сравнить с положением строителей сооружений, ставших наиболее впечатляющим свидетельством работ средневековых каменщиков. Я имею в виду средневековые кафедральные соборы.

IA. Франкмасоны изучают франкмасонство

Первые попытки: Рукописные Конституции

Самыми древними документами, которые принято считать имеющими какое-то отношение к франкмасонству, являются так называемые рукописные конституции.

К их числу обычно относят различные документы, имеющие совершенно различный характер, как-то: молитвы, тексты клятв и, прежде всего, так называемые «Древние Правила (Уставы)» (Old Charges). Однако они всегда начинаются с так называемой «легендарной» или «традиционной» истории Ремесла (Мастерства, Искусства, Craft). Никто из нас сегодня не поддастся искушению воспринимать эту «традиционную историю» в качестве истории в современном смысле данного слова – ибо это, вне всякого сомнения, легендарная история. Мало того, я возьму на себя смелость предположить, что вряд ли даже сами авторы этой «истории» воспринимали ее в качестве истории как таковой. Всякому исследователю франкмасонства следует уяснить себе следующее: «легендарная история Ремесла (Искусства)» выполняет в рамках франкмасонства совершенно иную функцию, чем чисто фактическая история. Её функция гораздо ближе к той, которую выполняла греческая мифология в античной Греции или библейская история в христианском мире эпохи Средневековья. Тем не менее, мы не должны забывать, что Генрих Шлиман нашел Трою, основываясь исключительно на данных, найденных им в поэмах Гомера, хотя в них содержится, в лучшем случае, совсем немного исторических фактов. Аналогичным образом ученые, изучавшие Ветхий и Новый Завет, потратили много времени, пытаясь установить исторические факты, стоящие за библейскими сказаниями. Они делают это не ради приятного и досужего времяпрепровождения, но исходя из чистой необходимости, связанной с зачастую крайне незначительным числом фактических исторических документов, нам необходимо анализировать эти легендарные истории ради их исторического содержания с целью быть в состоянии разработать приемлемую реконструкцию интересующих нас событий прошлого. Поэтому эти «традиционные» истории Ремесла, или Искусства, невзирая на их легендарный характер, являются первыми историями о франкмасонстве, имеющимися в нашем распоряжении.

Джеймс Андерсон: Конституции 1723  и 1738 годов

Совершенно ясно, что, когда масонские Конституции (Constitutions) 1723 года готовились к публикации, характер «традиционной истории» был видоизменен, и когда этот труд  впоследствии пересматривался для второго издания, опубликованного в 1738 году, он был еще раз видоизменен. Будем называть автора, или авторов, этих двух версий, «Андерсоном» или «Андерсонами», хотя представляется не совсем ясным, в какой степени Джеймс Андерсон (James Anderson) лично участвовал в их написании.

Андерсон, несомненно, проявил по отношению к этим «историям» новый подход. С одной стороны, не подлежит сомнению, что Конституции по-прежнему продолжали «зачитываться вслух при приеме в Ложу нового Брата» /2/ и тем самым сохраняли свою функцию в масонском обряде (ритуале), что требовало дальнейшего сохранения их легендарного характера. С другой стороны, в 1722 году Андерсон не просто скопировал уже существующий образец, но составил новую компилятивную версию, собрав воедино целый ряд различных образцов, и в процессе компилирования добавил множество, главным образом, богословских, примечаний, а также хронологических указаний, помещенных на полях, которые все отражали господствовавший в то время уровень научных знаний.

К тому же в его «истории», по мере приближения повествования к его собственному времени, легенда постепенно уступала все больше места подлинной истории. Правда, только во втором издании Андерсон включает в повествование гораздо более подробное описание того, что происходило с Ремеслом, или Искусством (Craft), в не столь далекие времена. В то время как в первом издании периоду продолжительностью сто восемнадцать лет, с 1603 (года, в котором «Король Шотландии Иаков (Яков, Джеймс) VI унаследовал Корону Англии» под именем Иакова (Якова, Джеймса) I») по 1721 год /3/ было посвящено всего-навсего восемь страниц (38-45), во втором издании описанию того же самого периода посвящено уже вдвое больше страниц (97-112), последующий же период продолжительностью всего семнадцать лет занимает не меньше двадцати восьми страниц (112-139). А при описании периода, начинающегося с 1716 года (стр. 109-139), Андерсон фактически приводит своего рода краткое изложение протоколов большинства Ежеквартальных Собраний (Quarterly Communications).

Уже из этих фактов со всей очевидностью явствует, что Андерсон в 1738 году не только имел доступ к журналам заседаний Великой Ложи, содержавшим описания событий, заносившиеся в протоколы собраний, начиная с 1723 года, но и, очевидно, изучал архивы Ордена, которые в 1722 году еще не были в полной мере доступны ему. Кстати, очень жаль, что мы уже не обладаем всеми документами, к которым имел доступ Андерсон, ибо, судя по всему, многие из них оказались утраченными. Итак, нам следует понимать, что Андерсон лично был свидетелем многих событий, описанных им в последующие годы, и имел возможность опрашивать старых членов о событиях, предшествовавших его вступлению в Лондонскую Великую Ложу. Поэтому часть из того, о чем Андерсон повествует нам, никогда не документировалось ранее, до того, как он это записал. Все это представляется тем более удивительным, что позднее следующие поколения ученых склонялись к тому, чтобы рассматривать сообщения Андерсона как недостоверные, лишь потому, что они изложены как часть «легендарной» истории Ремесла, или Искусства (Craft), и потому не должны приниматься в расчет, хотя, по иронии судьбы, те же самые ученые, только лишь на основании утверждения того же Андерсона, единодушно признали, что так называемая «Первая Великая Ложа» (Premier Grand Lodge) была учреждена в 1717 году.

Вторая половина XVIII и первая половина XIX века

На протяжении второй половины XVIII и первой половины XIX века многие масоны публиковали труды, в которых они пытались описать историю и развитие франкмасонства, если не во всей его совокупности, то, по крайней мере, в масштабах той страны, в которой они жили, или же в рамках того масонского Обряда, или Устава (Rite), который они практиковали. Наибольшей известностью среди этих трудов пользуются по сей день:

— «Масонские зарисовки» («Illustrations of Masonry») Уильяма Престона (William Preston), изданные в 1772 году,

— «Дух масонства» («The Spirit of Masonry») Уильяма Хатчинсона (William Hutchinson), изданный в 1775 году,

— «Франкмасонская практика и злоупотребление франкмасонством» («The Use and Abuse of Freemasonry») Джорджа Смита (George Smith), изданная в 1783 году,

— Три книги Клода-Антуана Тори (Claude-Antoine Thory):
«История основания Великого Востока Франции» (Histoire de la fondation du Grand Orient de France), изданная в 1812 году;

«Латоморские акты, или Хронология истории французского и зарубежного франкмасонства» (Acta Latomorum, ou Chronologie de l’histoire de la franc-maсonnerie franсaise et еtrangеre), изданная в 1815 году, и

«Сжатый очерк истории франкмасонского ордена» (Prеcis historique de l’ordre de la franc-maconnerie), изданный в 1829 году, а также

— три книги Джорджа Оливера (George Oliver):

«Франкмасонские древности» («The Antiquities of Freemasonry»), изданная в 1823 году;

«История инициации» («The History of Initiation»), изданная в 1840 году; и

«Откровения Наугольника» («Revelations of a Square»), изданная в 1855 году.

Несмотря на то, что ни один из этих трудов, конечно же, не соответствует стандартам современной историографии, они обладают колоссальной ценностью как источники информации, поскольку их авторы нередко имели доступ к источникам, которые были утрачены и ныне недоступны нам, или же сами были свидетелями тех событий, которые описывали. Без усилий, приложенных этими авторами, какой-либо прогресс в изучении франкмасонства был бы невозможен.

«Аутентичная (Подлинная, Истинная) Школа»

Само понятие «Аутентичная (Подлинная, Истинная) Школа», вероятно, было введено в употребление членами ложи «Четверо Коронованных» («Кватуор Коронати Лодж», Quatuor Coronati Lodge, IV Coronati) – в частности, Колином Дайером (Colin Dyer) и Джоном Хэмиллом (John Hamill) в 1986 году, в котором отмечалось столетие этой исследовательской ложи (lodge of Research) /5/, хотя подчеркивание необходимости «аутентичного» («подлинного») изложения истории масонства является, по меньшей мере, таким же старым, как предисловие к книге Джона Яркера (John Yarker), опубликованной в 1909 году издательством  «Аркэйн Скулс» (Arcane Schools)/6/, a то, о чем в нем идет речь, началось значительно раньше.

Уже в середине XIX века в Германии был написан целый ряд трудов, основанных на результатах изучения больших собраний оригинальных «аутентичных» документов.

К их числу относятся такие ставшие стандартными труды, как:

— изданная в 1822-28 гг. Леннингом (Lenning)  «Энциклопедия франкмасонства» («Еnzyclopaedie der Freimaurerei») и ее «правопреемник» — «Всеобщий карманный справочник по франкмасонству» («Аllgemeines Handbuch der Freimaurerei»), опубликованный в 1863-67 гг., исправленное и дополненное переиздание которого увидело свет в 1900-1901 гг.,

— изданный в 1846 году труд Георга Клосса (Georg Kloss) «Франкмасонство в его истинном значении» («Die Freimaurerei in ihrer wahren Bedeutung») и его же изданная в 1852-1853 гг. двухтомная «История франкмасонства во Франции» («Geschichte der Freimaurerei in Frankreich»), и

— изданная в 1879 году Христианом Карлом Фридрихом Вильгельмом бароном (фрейгерром) фон Неттельбладтом (Christian Carl Friedrich Wilhelm Freiherr von Nettelbladt)  «История франкмасонских систем в Англии, Франции и Германии»  («Geschichte Freimaurerischer Systeme in England, Frankreich und Deutschland»).

Только после учреждения первой исследовательской ложи (lodge of research), «Кватуор Коронати Лодж» (Quatuor Coronati Lodge) в Лондоне в 1884-86 гг., «аутентичная школа» стала считаться стандартной и образцовой в Англии, благодаря одному из ее основателей — Роберту Фрику Гульду (Гоулду, Robert Freke Gould, 1836-1915) в качестве протагониста, и его «Истории франкмасонства» (The History of Freemasonry), написанной в 1884-87 гг., в качестве стандартного образца. Гульд был, возможно, первым исследователем, сформулировавшим теорию о происхождении франкмасонства в том виде, в котором она хорошо известна сегодня всем нам: согласно этой теории, сначала существовали простые, так называемые «оперативные», масоны — каменщики, каменотесы или камнесечцы (stonemasons) -,  занимавшиеся своим ремеслом, или искусством (Craft), и имевшие свои ложи, однако не «спекулировавшие» (то есть, не предававшиеся «умозрительным рассуждениям») о своем ремесле или о своих рабочих инструментах — в том смысле, что они не занимались их символической интерпретаций; затем, в начале XVIII века, членами лож стало становиться все больше «масонов-джентльменов» (gentlemen masons), которые вносили в жизнь лож, на протяжении некоего переходного периода, «спекулятивный» («умозрительный») элемент, из которого выросло современное «спекулятивное» («умозрительное») франкмасонство. Эта теория на протяжении почти целого cтолетия воспринималась, как несомненно и полностью соответствующая фактам. Фактически все серьезные исследователи франкмасонства, писавшие в двадцатом веке, принадлежали к этой «аутентичной школы», воспринимая данную теорию о происхождении современного франкмасонства в качестве единственно верной. К их числу относятся такие гиганты мысли и авторы не менее гигантских трудов, как:

— Вильгельм Бегеман (Wilhelm Begemann), опубликовавший в 1909-1910 г.г. свой труд «Предыстория и начало франкмасонства в Англии» («Vorgeschichte und Anfаеnge der Freimaurerei in England»);

— Фердинанд Рункель (Ferdinand Runkel), написавший в 1932 году свою «Историю франкмасонства в Германии» («Geschichte der Freimaurerei in Deutschland»);

— профессор Дуглас Кнооп (Douglas Knoop), преподаватель экономики Шеффилдского университета, и Гвилим Передур Джонс (Gwilym Peredur Jones), преподаватель (Lecturer) истории экономки (Economic History) того же университета, издавшие в соавторстве на протяжении пятнадцати весьма плодотворных лет целый ряд научных трудов, от опубликованного в 1933 году труда «Средневековый каменщик» («Тhe Medieval Mason») до опубликованного в 1947 году труда «Происхождение франкмасонства» («Тhe Genesis of Freemasonry»), и, вероятно, первыми из исследователей добившиеся того, что их книги о франкмасонстве начало публиковать академическое издательство, а именно: Издательство Манчестерского Университета («Манчестер Юниверсити Пресс», Manchester University Press);

— Гарри Карр (Harry Carr), автор многих важных публикаций, увидевших свет в период 1960-1970-х гг.), и

— Пьер Шевалье (Pierre Chevallier), вершиной научных трудов которого стала изданная в 1974-75 гг.  трехтомная «История французского франкмасонства» (Нistoire de la Franc-Maсonnerie Franсaise) .

И только после Второй мировой войны начали учреждаться новые исследовательские ложи (Lodges of Research), как-то:

— Институт изучения и исследования масонства (Institut d’еtudes et de Recherches Maсonniques, IDERM) «Великого Востока Франции» (Grand Orient de France), основанный в 1949 году,

— Байрейтская ложа «Кватуор Коронати»  (Quatuor Coronati Loge Bayreuth) Соединенных Великих Лож Германии (Vereinigte Grosslogen von Deutschland), учрежденная в 1951 году,

— «Вийяр де Онкур» (Villard de Honnecourt) Великой Национальной Ложи Франции (Grande Loge Nationale de France), основанная в 1964 году,

— Французский масонский институт (Institut maсonnique de France), учрежденный в 1970 году, не связанный с партикулярной Великой Ложей, но выпускающий важнейшее периодическое издание «Возрождение Традиций», «Ренессанс Традисьонель» (Renaissance Traditionnelle),

— Американское Общество Изучения Шотландского Устава, или Ритуала (American Scottish Rite Research Society), основанное в 1991 году и издающее, с 1991 года, ежегодник «Гередом» (Heredom), а также

— «Мас(и)онское Искусство» («Арс Масионика», Ars Macionica) Регулярной Великой Ложи Бельгии (Regular Grand Lodge of Belgium), основанное в 1994 году и издающее ежегодник «Мас(и)онские Акты» («Акта Масионика», Acta Macionica).

Почти все эти авторы и исследовательские ложи «вели внутренние работы», то есть, работали только среди и только для самих франкмасонов – за единственным исключением авторов выдающегося труда Кноопа (Knoop) и Джонса (Jones). Нельзя сказать, чтобы все остальные исследователи были дилетантами более низкого уровня. Весьма внушительное их число было действительно высокообразованными учеными, хотя, как правило, являвшимися специалистами не в области истории франкмасонства, а в области других научных дисциплин. Изучением же истории франкмасонства они занимались на любительском, хотя и серьезном, уровне. Положение изменилось только  на рубеже 1980-х гг.

IБ. 1979-1983: Франкмасонство становится учебной дисциплиной

Примерно в это время ряд ученых начал включать изучение франкмасонства в свои университетские исследовательские программы.

— В 1979 году Антуан Февр (Antoine Faivre) был назначен заведующим кафедрой истории эзотерических и мистических течений в современной Европе Практической Школы Высших исследований Сорбонны (Ecole Pratique des Hautes Etudes, Sorbonne). В 1986 году он опубликовал первое издание своего «Введения в западный эзотеризм» («Acces de l’esoterisme occidental»), переведенного в 1994 году на английский под названием «Введение в западный эзотеризм» («Access to Western Esotericism»).

— В 1981 году Маргарет Джейкоб (Margaret Jacob), заведующая кафедрой истории Калифорнийского университета, Лос Анджелес (Chair of History at the University of California, Los Angeles (UCLA)), опубликовала свой труд «Радикальное Просвещение: пантеисты, франкмасоны и республиканцы» (The Radical Enlightenment: Pantheists, Freemasons and Republicans). Эта публикация ознаменовала собой превращение изучения  франкмасонства в научную дисциплину. Ее изданная десять лет спустя, в 1981 году, новая книга «Живое Просвещение. Франкмасонство и политика в Европе восемнадцатого века» (Living the Enlightenment. Freemasonry and Politics in Eighteenth-Century Europe)  подтвердила новый статус франкмасонства как достойной темы для научных исследований на академическом уровне.

— В том же 1981 году, в котором Маргарет Джейкоб опубликовала свой первый научный труд о франкмасонстве, Гельмут Райнхальтер (Helmut Reinalter) был назначен заведующим кафедрой современной истории Инсбрукского университета (University of Innsbruck) в Австрии. Спустя два года он опубликовал первый том своего труда, озаглавленный «Франкмасоны и тайные союзы в 18-м веке в Центральной Европе» («Freimaurer und Geheimbuende im 18. Jahrhundert in Mitteleuropa», 1983), а в 1989 году – следующий том под названием «Просвещение и тайные общества. К вопросу политической функции и социальной структуры франкмасонских лож в 18-м веке» («Aufklaerung und Geheimgesellschaften. Zur politischen Funktion und Sozialstruktur der Freimaurerlogen im 18. Jahrhundert»).

— В 1983 году  был основан  «Центр исторических исследований в области испанского масонства» (“Centro de Estudios Hist;ricos de la Masoneria Espanola” (CEHME)) под руководством профессора Хосе Антонио Феррера Бенимели (Prof. Josе Antonio Ferrer Benimeli), опубликовавшего еще в 1976 году свой выдающийся труд «Тайные ватиканские архивы и масонство – политические мотивы понтификального проклятия» (Los Archivos secretos vaticanos y la Masoneria – Motivos politicos de une condena pontificia) [название английского перевода этого труда: «Секретные архивы Ватикана и франкмасонство: политические мотивы папского проклятия» (The Secret Archives of the Vatican and Freemasonry; The Political Motives of a Papal Condemnation)].

— В том же 1983 году в Брюссельском Свободном Университете (Universitе Libre de Bruxelles) была учреждена кафедра Теодора Верхэгена (Chaire Th;odore Verhaegen), на которую в принципе ежегодно откомандировывается новый ученый, принявший решение посвятить себя научному изучению франкмасонства.

Следует подчеркнуть, что почти половина этих научных работников, включивших изучение франкмасонства в свои исследовательские программы, сами были «вольными каменщиками», в то время, как другие таковыми не являлись. По мере нового всплеска интереса ученого мира настало время для методологической критики устоявшейся официальной теории о происхождении современного франкмасонства.

IIA. Год 1986: Смена парадигмы становится манифестом

В 1986 году Джон Хэмилл (John Hamill) опубликовал свой труд, озаглавленный «Ремесло (искусство). История Английского франкмасонства» («The Craft. A History of English Freemasonry»), первая глава которого посвящена «теориям происхождения (“Theories of origin”)» масонства.

На неполных одиннадцати страницах данной главы иллюстрируется смена парадигмы, происходящая в настоящее время в области историографии масонства. Основываясь уже не на старой, крайне позитивистской, научной парадигме, характерной для прежней школы, провозгласившей саму себя «аутентичной», а на современных методологических научных принципах научной историографии, Хэмилл обрушился с нападками на «тезис Гульда». Он писал:

Хотя подход писателей, принадлежавших к «аутентичной школе» и создает впечатление научно-исследовательского, их методы были таковы, что сегодня мы не признали бы их научными…фактически их труды напоминают попытки поиска сведений, подтверждающих заранее сконструированную теорию, под которую они подгоняли факты, казавшиеся им подходящими. Стремясь вол что бы то ни стало осуществить свое намерение — доказать непосредственное происхождение «спекулятивного» («умозрительного») масонства от  масонства «оперативного», между которыми якобы существовал некий переходный период -, они собирали отрывочные сведения из разных частей Британских островов, пытаясь соединять их воедино, как звенья некой цепи преемственности. Поступая таким образом, они зачастую вырывали эти сведения из контекста, делая на их основании выводы, обоснованность которых представляется весьма сомнительной. Они, в частности, исходили из представления о том, что в Англии, Ирландии и Шотландии существовали аналогичные условия и осуществлялась аналогичная деятельность, игнорируя при этом глубочайшие социальные, культурные, политические, законодательные религиозные различия между этими странами…

… Впрочем, их теория об оперативном масонстве, превратившемся, после некоего переходного периода, в масонство спекулятивное, проповедовалась так настойчиво, переписывалась из книги в книгу так упорно и публиковалась так часто, что возникла серьезная опасность ее превращения в некую не подлежащую обсуждению, неоспоримую догму

…Невзирая [на] отсутствие всяких к тому оснований, приверженцы «аутентичной школы», смешав воедино тщательно собранные ими сведения из шотландских и английских источников, сконструировали теорию об «оперативном» франкмасонстве, превратившемся, после некоего переходного периода, в «спекулятивное» («умозрительное»), полностью игнорируя различия и противоречия между двумя массивами и источниками сведений (17-19).

Критика «аутентичной школы» Хэмиллом была резкой, фундаментальной и сокрушительной. С момента публикации его труда ни один серьезный ученый больше не осмелится следовать старой теории.

Однако Хэмилл не указал никакой альтернативы. Правда, вскоре стало ясно, что, не считая трудов Кноопа,  Джонса и Хамера, в течение прошлого века в существующих британских архивах не было проведено никаких серьезных исследований.

После всего этого, кажется, зачем кому-то еще о чем-то беспокоиться? Мы ведь уже узнали, когда началось франкмасонство, не так ли?

А коль скоро это так, то к чему заниматься дальнейшими поисками новых сведений? Впрочем, сегодня, после того, как Хэмилл доказал, что мы не знаем,  когда было создано современное франкмасонство, новое поколение значительно более молодых ученых – я сам имел удовольствие и возможность воодушевить многих из них на научные труды – приняло вызов и начало систематически изучать архивы так, как это в свое время, двумя десятилетиями раньше, стал первым делать во Франции Пьер Шевалье (Pierre Chevallier). Сфера исследований не ограничивалась одной только Англией. Исследования проводились и в целом ряде стран континентальной Европы, в том числе, в Нидерландах, Бельгии. Франции, Германии и Швеции. В результате удалось обнаружить не только большой массив материалов, связанных с ранним этапом развития франкмасонства, но также и множество не принимавшихся ранее во внимание документов, касающихся параллельных и более поздних процессов развития, ранее считавшихся второстепенными по значению, поскольку они были, якобы, основаны исключительно на фальшивках и на однозначно легендарных источниках информации. Однако сегодня выясняется, что правильность этих сведений они подтверждается целым корпусом документальных свидетельств. Было время, когда я несколько раз в неделю встречался с кем-либо из этих исследователей, доводивших до моего сведения, что только что был обнаружен еще один или другой ранее неизвестный текст. В итоге, начиная с 1986 года, произошла коренная переоценка многих периодов в истории и развитии франкмасонства. И этот процесс будет наверняка продолжаться, с учетом огромной массы материалов, все еще лежащих неисследованными в бесчисленных архивах и библиотеках, включая большие и хорошо известные масонские архивы и библиотеки.

Между тем, научная деятельность все новых исследователей в области изучения франкмасонства продолжала активно развиваться:

— В 1988 году Дэвид Стивенсон (David Stevenson), профессор шотландской истории в университете Святого Андрея (Prof. of Scottish History at the University of St. Andrews) опубликовал свою приобретшую широкую известность и важную книгу «Происхождение франкмасонства. Шотландское столетие 1590-1710 гг.» (The Origins of Freemasonry. Scotland’s Century 1590-1710).

— В 1993 году Моника Нойгебауэр-Вёльк (Monika Neugebauer-Wоеlk) была назначена заведующей кафедрой современной истории университета Галле в Германии, создав там исследовательские группы по изучению «Просвещения и эзотеризма» (“Enlightenment & Esotericism”), «Строгого Послушания» (Strict Observance) и Ордена Иллюминатов (Order of the Illuminati);

— A в 2000 году были учреждены как «Центр исследований в области франкмасонства» (“Centre for Research into Freemasonry”) в Шеффилде, Англия, во главе с профессором Эндрю Прескоттом (Prof. Andrew Prescott), так и

— кафедра «Франкмасонство как культурное явление» (“Freemasonry as a cultural phenomenon”) Лейденского университета в Нидерландах, во главе с профессором Антоном ван де Санде (Prof. Anton van de Sande).

Все эти написанные труды и созданные кафедры позволяют говорить о том, что ныне  франкмасонство действительно стало признанной областью полноценных научных исследований, хотя приходится по-прежнему защищать его в качестве таковой от всевозможных нападок.

IIБ. Результаты применения нового подхода

И здесь нам представляется правильным продемонстрировать на нескольких примерах, что же нам дали все эти проведенные в течение двух последних десятилетий исследования, хотя всякая попытка формулировать новые теории может в настоящий момент рассматриваться  лишь в качестве временной, с учетом того факта, что мы смогли проверить или перепроверить не более чем малую часть имеющихся в нашем распоряжении сведений.

Новая теория происхождения современного франкмасонства

В свете вышесказанного, прошу рассматривать то, что я сейчас буду Вам излагать, в качестве всего лишь моей сугубо личной точки зрения на то, как должна выглядеть новая теория о происхождении современного франкмасонства.

Во-первых, нам теперь известно, что франкмасонство возникло не в 1717 году, а значительно раньше, хотя мы не можем точно сказать, когда именно. Нам известно, что Уильям Шо (William Schaw), Мастер Работ Короля Шотландии (Master of Works of the King of Scotland), подписал новый устав (новые статуты) лож, существовавших в Шотландии (или, как выражались в то время на Руси, «в Шкотском королевстве») в 1598 году, и из этих статутов со всей очевидностью явствует, что данные ложи практиковали франкмасонство./7/

Нам известно также, что примерно в то же время в Лондоне произошло «признание», или «прием» (“Acception”) в «Лондонскую Компанию (Лондонское Общество) Масонов (Каменщиков)» (“London Company of Masons”), от которой идет непрерывная линия преемственности к ложам, собиравшимся на общие встречи в 1716 и 1717 гг.

Следовательно, то, что мы называем сегодня «вольным (свободным) каменщичеством», франкмасонством (Freemasonry), должно было, в каких-то — пусть зачаточных, но, скорее всего, достаточно развитых, формах, существовать еще до 1600 года.

Во-вторых, вопреки широко распространенной точке зрения, многие из ранних «фристоун-масонов» (freestone masons) вовсе не были какими-то безграмотными простаками. Совсем напротив! Многие из них были весьма высоко образованными, искусными скульпторами (sculptors), а те из них, кого упоминают под названием «мастеров-строителей» (master builders), соответствовали по уровню специалистам, которых мы сегодня называем архитекторами.

Наглядным примером и подтверждением верности сказанного является ставший объектом нескольких недавних исследований Николас Стоун (Nicholas Stone), годы жизни: 1587-1647./8/  Стоун завершил изучение ремесла в Амстердаме под руководством знаменитого голландского мастера Хенрика де Кейзера (Henrick de Keyser); затем он возвратился в Лондон и стал членом «Лондонской Компании (Лондонского Общества) вольных каменщиков (франкмасонов)» (“London Company of freemasons”), как она тогда называлась. В 1632 году Стоун был назначен  (appointed) Королевским Мастером Масоном (King’s Master Mason), а через год – мастером «Лондонской Компании (Лондонского Общества) вольных каменщиков (франкмасонов)». И лишь после этого, в 1638 году, он был сделан «принятым масоном» (accepted mason). Стоун умер в 1647 году, став к этому времени богатым человеком, владельцем собственной мастерской.

Роберт Купер рассказал мне при личной встрече, что, хотя в Шотландии мастера лож порой не знали грамоте, это не обязательно означает, что они были необученными, ибо обучение не означало непременно умение читать и писать, особенно в сообществах (товариществах) с устной традицией передачи навыков мастерства, к числу которых относилось знание масонских ритуалов; в этих товариществах изучали, усваивали и отрабатывали технику запоминания текстов на слух. /9/

В третьих, важно уяснить себе, что франкмасонство было «умозрительным» («спекулятивным», «speculative» — в современном масонском значении этого слова) — т.e. оно имело символические аспекты — с самого начала своего существования. Изменение, происшедшее в начале XVIII века, заключалось не в добавлении к исконному оперативному масонству «умозрительного» («спекулятивного») элемента, а в начавшемся постепенном умалении значения и постепенном исчезновении в масонстве оперативного элемента./10/ И в самом деле, судя по всему, именно этот спекулятивный аспект Ремесла (Искусства) оказался наиболее привлекательным в глазах «джентльменов-масонов», в первую очередь побуждавших их становиться членами масонских лож. /11/

Так, к примеру, не позднее 1738 года Хьюго O’Keлли (Hugo O’Kelly), полковник пехоты, уроженец Ирландии и мастер одной из лиссабонских лож, арестованный португальской инквизицией, заявил на допросе, что в его ложе обычно – наряду с другими темами – обсуждалась теория архитектуры. Затем он добавил, что на заседаниях ложи обычно присутствовали состоящие в ней два-три практикующие «вольных каменщика-механика» (“Free Mason Mechanics”), чтобы остальные могли получать от них сведения по истории архитектуры, и этих остальных O’Keлли обозначал термином «благородные вольные каменщики-джентльмены» (“the Noble and Gentlemen Free Masons”). Мэтью Скэнлэн заключает: из этого следует, что именно «вольные каменщики-механики», единственные члены ложи, обладавшие теоретическими познаниями в области строительства, и были истинными «спекулятивными масонами», а джентльмены, или «благородные члены», были всего лишь учениками, обучавшимися у них строительному – искусству» (students of the art)./12/

Если сформулировать ту же самую мысль несколько иначе, то многие из тех, кого мы привычно именуем «оперативными масонами» (“operative masons”), вовсе не были, преимущественно и прежде всего, оперативными; в действительности они нередко были и «оперативными», и «спекулятивными» («умозрительными») масонами одновременно, в то время как те, кого мы привыкли именовать «спекулятивными (умозрительными) масонами» («масонами-джентльменами»), были только «спекулятивными».

Поэтому, начиная с момента, с которого представители обеих групп стали фактически «спекулятивными», использование термина «спекулятивный» («умозрительный») в отношении представителей лишь одной из этих двух групп членов масонских лож теряет всякий смысл и только сбивает нас с толку. Следовательно, как пишет Скэнлэн, мы должны вообще покончить как с этим  разделением масонов на «оперативных» и «спекулятивных», так и с употреблением обоих терминов. Я согласен с этой точкой зрения, и также согласен со Скэнлэном в утверждении, что отныне нам следует перейти к обозначению этих двух групп «вольных каменщиков» терминами «масоны-каменотесы» («масоны-каменщики», «масоны-камнесечцы», “stone masons”) и «масоны-джентльмены» (“gentlemen masons”).

Как уже упоминалось выше, все эти новые открытия в области исторического развития раннего франкмасонства создали основу для смены парадигмы в методологии изучении франкмасонства. Крайний позитивизм /13/ «аутентичной школы» уступил место более современному научному подходу, при котором речь шла не только о поиске и нахождении сведений, но также и о конструировании теорий, включающих эти сведения, и определяющих, какие еще сведения следует искать в будущем. В случае нахождения, в дальнейшем, новых сведений, подходящих под эту теорию, эти сведения будут становиться очередным подтверждением правильности теории, а если найденные новые сведения будут противоречить теории, то нужно будет эту теорию уточнять, или же заменять ее совершенно новой теорией. Правда, это допускает попперовский подход /14/, при котором человек решается на активный поиск сведений, фальсифицирующих теорию, а правильность теории должна доказываться до того момента, когда ее состоятельность станет более невозможно доказывать перед лицом все новых опровергающих ее фактов. Этот новый подход также имел важные последствия в плане интерпретации (истолкования) хорошо известных текстов. Возникла необходимость в новом прочтении и в новой интерпретации этих текстов.

Позвольте мне пояснить сказанное на двух конкретных примерах.

1) Сообщение Андерсона о событиях 1716-1717 гг.

Во втором издании своих Конституций, опубликованном в 1738 году,  Андерсон утверждает, что сэр Кристофер Рен (Sir Christopher Wren) был избран Великим Мастером (Grand Master) в 1685 году,/15/ предположительно сохранив за собой эту должность до 1695 года,  и был «вновь избран Великим Мастером [в] A.D. 1698 (т.е. в 1698 году от Рождества Христова)»./16/ Правда, он «отказался от должности Великого Мастера» через «несколько лет после» 1708 года./17/  И тогда, все еще согласно Андерсону, в 1716 году лондонские ложи «увидели, что сэр Кристофер Рен пренебрегает ими» /18/.  Приверженцы «аутентичной школы» всегда отвергали эти утверждения как совершенно абсурдные. Впрочем, хорошо известно, что сэр Кристофер Рен стал в 1669 году «Генеральным Инспектором Королевских Работ» (Surveyor-General of the King’s Works)/19/, a недавние исследования показали, что целый ряд современных ему источников также содержат утверждения, согласно которым он был «признан» и «принят» в вольные каменщики в понедельник 18 мая 1691 года,/20/  и что в период с 1710 по 1716 год он повторно был мастером своей лондонской ложи./21/

К тому же, в XVIII веке не считалось чем-то необычным употреблять термин «Великий Мастер», или «Гроссмейстер» (Grand Master), по отношению к мастеру отдельной ложи. О многом говорит, в частности, пример такого использования этого термина, отображенный в журнале заседаний ложи эдинбургской церкви святой Марии (Lodge of Edinburgh St. Mary’s Chapel) в 1731 году./22/  Поэтому вполне возможно, что, когда Андерсон в 1738 году приписал Рену — между прочим, втречавшемуся с Петром Великим, когда тот инкогнито приезжал из Голландии, где «учился мастерству» (вопрос — какому?), в Англию, и якобы посвятившему русского Царя и будущего Императора Всероссийского — «Державного Строителя», отнюдь не случайно так часто воплощаемого в скульптурах с молотком в руках и в фартуке-запоне — в «вольные каменщики»! — должность «Великого Мастера», это было анахронизмом, и что он в действительности перенес на него титул, известный ему, Андерсону, не по Англии, а по Шотландии – точно так же, как он, Андерсон, ввел в текст своих Конституций издания 1723 года  шотландские термины для обозначения двух низших масонских степеней (градусов), а именно – «вошедший (введенный) ученик» (“Entered Apprentice”) и «товарищ (подмастерье) Ремесла (Искусства) или Мастер Масон» (“Fellow of the Craft or Master Mason”), вместо того, чтобы использовать для их обозначения такие аутентичные английские термины, как «признанный масон» или «принятый (адоптированный) масон» (“Accepted” or “Adopted Mason”). Но, независимо от того, был ли термин «Великий Мастер» (Grand Master) английским и уже давно существующим, или же он был заимствован Андерсоном из Шотландии, не может быть никаких сомнений в том, что Рен осуществлял свою деятельность таким образом, что в 1738 году невозможно было описать это лучше, чем назвав его Великим Мастером.

К тому же утверждение Андерсона, что Рен «пренебрег ложами», не покажется нам чем-то удивительным и неожиданным, если мы вспомним, что в 1716 году ему было уже восемьдесят четыре года от роду. Следовательно, нетрудно представить себе, что к этому времени он был попросту слишком стар для того, чтобы продолжать свою работу по организации «Ежеквартальных Общений (Собраний, Совещаний)» (Quarterly Communications). Тем не менее, ложи испытывали необходимость собираться для обсуждения своих проблем, тем более, что к этому времени Лондон был уже восстановлен после пожара 1666 года, и ремесленники, прибывшие в свое время в Лондон для проведения строительно-восстановительных работ, теперь снова вернулись к себе домой, оставив лондонские ложи обезлюдевшими.

На фоне этих событий, изложенная Андерсоном история того, что произошло в 1716 и 1717 году, становится в высшей степени ясной и понятной:

[Четыре лондонские ложи] и несколько старых Братьев собрались на встречу в таверне [Tavern] «Яблоня» («Эппл Три», Apple-Tree),  выбрали своим Мастером Стула (буквально: «посадили на Стул», put into the Chair) старейшего Мастера Масона (Master Mason, ставшего теперь Мастером Ложи, Master of a Lodge),  и учредили, в лице своего собрания Временную Великую Ложу по Установленному Образцу (they constituted themselves a Grand Lodge pro Tempore in Due Form), после чего незамедлительно возобновили Ежеквартальное Общение (Собрание, Совещание) Офицеров Лож (Quarterly Communication of the Officers), названное Великой Ложей (Grand Lodge), постановили проводить Ежегодную Ассамблею и Праздник (Annual Assembly and Feast), а затем избрать Великого Мастера из своей среды…/23/

Полагаю вполне допустимым читать этот текст следующим образом:

[Четыре лондонские ложи] и несколько старых Братьев собрались на встречу в таверне [Tavern] «Яблоня» («Эппл Три», Apple-Tree), выбрали своим Мастером Стула старейшего  [из присутствовавших] Мастера Масона ([сделав его на тот вечер тем, кого бы мы] сегодня [назвали] Мастером Ложи), и учредили, в лице своего собрания Временную Великую Ложу по Установленному Образцу, после чего незамедлительно возобновили Ежеквартальное Общение (Собрание, Совещание) Офицеров Лож, ([чем Ежеквартальные Общения действительно порой являются], названное Великой Ложей) [и] постановили проводить Ежегодную Ассамблею и Праздник, а затем [т.е. на следующей Ежегодной Ассамблее] избрать [нового] Великого Мастера из своей среды…

Иными словами, я полагаю, что сам Андерсон просто пользуется терминологией, являвшейся более распространенной в 1738 году, для обозначения обычаев, продолжавших существовать, но нередко обозначавшихся в 1716 году иными терминами.

Так, например, Андерсон употребляет термин «Великая Ложа» (“Grand Lodge”) по отношению ко всем упоминаемым им масонским собраниям, проводившимся в период 1717-1738 гг., не являющимся «Ассамблеей и Праздником» (“Assembly and Feast”)./24/ Правда, заглянув в «Журнал собраний Великой Ложи Вольных Каменщиков Англии» (“The Minutes of the Grand Lodge of Freemasons of England”) с 1723 по 1739 год, /25/, мы легко убедимся в том, что почти все собрания на протяжении всех этих семнадцати лет назывались по-прежнему «Ежеквартальным Общением (Собранием, Совещанием)» (“Quarterly Communication”), и только по отношению к трем собраниям /26/ был употреблен термин «Великая Ложа» (“Grand Lodge”), хотя в не менее чем четырех протоколах заседаний самих этих «Ежеквартальных Общений (Собраний, Совещаний)» они названы «Великими Ложами»(“Grand Lodges”)./27/  Следовательно, употребление термина «Великая Ложа»o, вместо «Ежеквартальное Общение (Собрание, Совещание)», даже в 1738 году, вполне могло объясняться личным предпочтением, отдаваемым Андерсоном этому термину, в отличие от более употребительного термина «Ежеквартальное Общение (Собрание, Совещание)».

Но коль скоро Андерсон, в принципе, исходит из того, что термин «Великая Ложа» (“Grand Lodge”) — не более чем название, которым он предпочитает обозначать в 1738 году то, что в 1716 году чаще именовалось «Ежеквартальным Общением (Собранием, Совещанием)», которые, говоря словами Андерсона, были «вновь оживлены» или «воскрешены» (“revived”), тогда то, что произошло в Иванов День, или День Святого Иоанна (St. Johns Day)  1717 года — согласно сообщению Андерсона, являющемуся единственным имеющимся в нашем распоряжении упоминанием данного события – несомненно, было НЕ основанием новой организации, а не более чем продолжением деятельности старой, уже существовавшей. Разумеется, не может быть почти что никаких сомнений в том, что в десятилетие, последовавшее за данным событием, Великая Ложа (Grand Lodge) была реорганизована и приняла форму, никогда до этого в Лондоне не существовавшую, главным образом потому, что эта ложа превратилась в организацию, совершенно не зависимую от «Лондонской Компании (Лондонского Общества) масонов (каменщиков)» (London Company of Masons), а также вследствие постоянного модифицирования и упрощения своей церемониальной практики, с целью ее адаптации к новой, менее обученной строительному ремеслу и связанной с ним терминологией, целевой группе – «масонов-джентльменов»  (gentlemen masons)./28/ Тем не менее, не было никакого принципиального разрыва цепи преемственности между «Ежеквартальными Общениями (Собраниями, Совещаниями)» (Quarterly Communications) до и после 1716 года, если не считать перерыва, вызванного бездеятельностью Рена. Поэтому считать 1717 год годом основания «Первой Великой Ложи» (“Premier Grand Lodge”) — это чистой воды волюнтаризм и произвол.

2) Инициация имперского барона (рейхсфрейгерра)фон Гунда в Париже в 1743 году

В качестве другого примера того, что происходит, когда мы перечитываем старые тексты под новым углом зрения, с учетом недавно найденных документальных подтверждений, я хотел бы привести историю имперского барона  Карла Готтхельфа фон Гунда и Альтенгротткау (Karl Gotthelf, Reichsfreiherr von Hund und Altengrottkau), основателя «Строгого Послушания» (“Strict Observance”). На момент упразднения этого Ордена (в 1782 году) он был, вероятно, крупнейшей в мире Великой Ложей.

Согласно традиционным воззрениям, фон Гунд был инициирован в 1741 году во Франкфурте, после чего стал утверждать, будто был в 1743 году инициирован в Париже при дворе Карла (Чарльза) Эдуарда Стюарта (Charles Eduard Stuart) неким неизвестным рыцарем, которого называли «Эквес а пенна рубра» (“Eques a penna rubra”, «Рыцарь Красного Пера»),  в присутствии лорда Уильяма Килмарнока (William Kilmarnock) и лорда Клиффорда (Lord Clifford), в Орден Храма (Order of the Temple). При приеме ему было сказано, что этот Орден уцелел и выжил в Шотландии. После своей инициации он был назначен Великим Мастером VII  провинции данного Ордена, то есть Германии, и получил задание «учредить там Орден» (а точнее говоря — масонско-тамплиерские орденские структуры).

Официально Гунду не была известно, кем в действительности являлся Рыцарь Красного Пера, однако он встречался с ним лично и был уверен в том, что тот был верховным Великим Мастером всего Ордена; постепенно Гунд пришел к убеждению, что эта таинственная фигура была в действительности старшим сыном претендента на престол Англии и Штотландии из династии Стюартов, Карла (Чарльза) Эдуарда, вошедшего в историю под прозвищем «Красавчика Принца Чарли» (“Bonnie Prince Charlie”). Создание фон Гундом структур Ордена Строго Послушания (Order of the Strict Observance) на протяжении  1750-х гг.  явилось прямым выполнением полученного им задания. Примерно так история, связанная с обстоятельствами возникновения Строгого Послушания обычно излагается в публикациях авторов, принадлежащих к «аутентичной школе»./29/

Весьма краткая история Ордена, начиная с учреждения его первой ложи в 1751 году, через период быстрой экспансии, в годы Семилетней войны (1754-1763),  и до  его окончательного упразднения в 1782 году, была весьма богата различными событиями. Снова и снова высказывались сомнения в истинности инициации фон Гунда в Париже, равно как и в существовании Рыцаря Красного Пера. В 1772 году герцог Фердинанд Брауншвейгский (Ferdinand of Brаunschwеig) был избран Великим Высшим Ордена (Magnus Superior Ordinis) в Нижней Германии, a через три года фон Гунд утратил всякое влияние в Ордене. На следующий год (1776), он умер, в возрасте всего лишь пятидесяти четырех лет. По прошествии еще шести лет Орден был официально упразднен Вильгельмсбадским конвентом 1782 года.

Не только современники фон Гунда в Германии считали рассказанную им историю недостоверной. Ученые также не были склонны верить в ее подлинность. К тому же они считали, что не только фон Гунд пал жертвой мистификации. В 1782 году на Конвенте в Вильгельмсбаде Жан-Батист Виллермоз (Jean-Вaptiste Willermoz) объявил, на протяжении десяти лет, в период, когда он, начиная с 1752 года, являлся мастером ложи в Лионе, возводил членов своей ложи в степень рыцаря Храма – степень, в которую сам он был возведен своим предшественником, и все это не имело абсолютно никакого отношения к фон Гунду /30/. Мало того, в 1767 году барон Фридрих фон Фегезак (Friedrich von Vegesack) утверждал в одном из своих писем, что был инициирован в Орден Храма неким графом де Латур дю Пеном (Count de la Tour du Pin) во Франции в 1749 году./31/  Тем не менее, ученые — представители «аутентичной школы» (“authentic school”) — ошибочно принимая отсутствие доказательств за доказательство отсутствия, пришли к ложному выводу, что, ввиду отсутствия документальных свидетельств, подтверждающих существование такого Ордена, документы, содержащие утверждения Виллермоза и Фегезака, могут быть только подделками или просто плодом необузданного воображения своих авторов. Однако история доказала, что эти ученые ошибались в своих оценках.

В 1997 году Андре Кервелла (Andrе Kervella) и Филипп Лестьен (Philippe Lestienne) опубликовали собрание рукописей, свидетельствовавших о существовании в 1750 году двух Капитулов, входящих в «Верховный (Возвышенный) Орден Избранных Рыцарей» (“Ordre Sublime des Chevaliers Elus”). Они разыскали эти документы в архивах Кимпера (Quimper [Q]) в Бретани и Пуатье (Poitiers [P]) в области Пуату-Шарент (Poitou-Charente)./32/ Все эти рукописи датированы, начиная с 1750 года, и служат документальными свидетельствами существования активно действующего рыцарского масонского ордена – Ордена, существовавшего, как минимум, еще за год до того, как фон Гунд учредил в 1751 году первую ложу своего Ордена в Германии./33/ Обращает на себя внимание следующее обстоятельство: в списках членов этого Французского Тамплиерского Ордена значилось не только имя его тогдашнего Великого Мастера, графа де Латур дю Пена, но и имя барона фон Фегезака, капитана Оранско-Нассауского полка голландской армии, уроженца Гамбурга, в качестве члена Ордена. Мало того, в 1761 году Жан-Батист Виллермоз написал манускрипт катехизиса, оказавшегося, при ближайшем рассмотрении, сокращенной версией катехизиса, найденного в архивах «Верховного (Возвышенного) Ордена Избранных Рыцарей» (“Ordre Sublime des Chevaliers Elus”)./34/

Таким образом, нам сегодня известно, что как Фегезак, так и Виллермоз говорили правду, когда утверждали, что в 1750-е гг. во Франции существовал масонский Орден тамплиеров. Мало того, из устава этого Ордена явствует со всей очевидностью, что в то время существовал не только один Капитул этого Ордена, поскольку двадцать два внесенных в список члена этого Ордена были представителями всех областей Франции, Швейцарии, Пьемонта (Piеdmont, Сардинского королевства), Пруссии, Гамбурга, Франкфурта, Эдинбурга. Мартиники и двух армейских полков. Данный факт служит неоспоримым свидетельством того, что к этому моменту масонский Орден тамплиеров должен был уже какое-то время просуществовать. И действительно, по утверждению Кервелла и Лестьена /35/, масонский историк Георг Клосс (Georg Kloss), выяснил, что степень под названием «Малый Избранный»(“Petit Elu”) существовала в Лионе (городе, в котором работала ложа Виллермоза) в 1743 году (в этом году фон Гунд пребывал в Париже), причем Клосс утверждал, что заимствовал эту информацию из записок Тори (Thory)/36/ и барона де Чуди (Baron de Tschoudy) /37/— записки последнего датируются временем не позднее 1765 года).

Кервелла и Лестьен также подчеркивают, что, согласно Рене Ле Форестье (Renе Le
Forestier), Фегезак утверждал, что масонский Орден рыцарей-тамплиеров, членом которого он являлся, был основан в период с 1728 по 1733 год./38/  Как раз в это время, а именно — в 1730 году, якобит Эндрю Майкл Рамзай (Рамсей, Рэмси, Andrew Michael Ramsay), которому еще предстояло выступить в 1736 году со своим знаменитым «Дискурсом», в котором он объявил крестоносцев предшественниками франкмасонов, был наставником сына принца Тюренна (Turenne) и его жены, Марии-Шарлотты Собесской (Marie-Charlotte Sobieska). Согласно Кервелла и Лестьену, как Мария-Шарлотта, так и ее сестра Мария-Клементина (Marie-Clеmentine)— которая в 1718 году вышла замуж за якобитского претендента на престол Англии и Шотландии —  Иакова (Якова, Джеймса, James) III Стюарта  — были кавалерственными дамами женского «Ордена Рыцарей Креста или Крестового Похода» (Chevaliеres de la Croix or de la Croisade), учрежденного в 1709 году в Вене вдовой австрийского Императора (и Императора «Священной Римской Империи германской нации»). Иными словами, Рэмси мог позаимствовать идею учреждения подобного Ордена в 1730 году от матери своего подопечного и,  в свою очередь, учредить примерно в то же время аналогичный мужской Орден — «Верховный (Возвышенный) Орден Избранных Рыцарей» (“Ordre Sublime des Chevaliers Elus”). Следовательно, когда Рэмси выступил со своей речью в 1736 году, то имел в виду – в отличие от часто высказывавшихся впоследствии утверждений – не Орден, который только еще намеревался учредить, а Орден, который он к тому времени уже учредил.

В свете этих обстоятельств также становится понятным, почему в протоколе заседания парижской Ложи «Кюсто-Вильруа» (“Coustos-Villeroy”), в которой состояли сторонники Ганноверской династии (пришедшей к власти в Англии и Шотландии после свержения династии Стюартов) от 12 марта 1737 года сохранилась запись о протесте, выраженном против некоторых новшеств, введенных в этой ложе Великим Мастером – например, против необходимости, в ходе обряда приема в ложу, держать в руке меч (шпагу), поскольку, с точки зрения членов этой ложи, франкмасоны не были членами рыцарского Ордена./39/

Таким образом, сегодня, в свете этих новых находок, рассказанная фон Гундом история о его приеме в масонский Орден тамплиеров в Париже или под Парижем в 1743 году начинает представляться нам вполне правдоподобной. Конечно, по-прежнему существуют пробелы в наших знаниях о предыдущем периоде, который необходимо углубленно изучать, но в настоящий момент данная теория кажется соответствующей известным нам ныне фактам, вследствие чего не представляется возможным по-прежнему отвергать сообщения фон Гунда как пустые фантазии.

III. Что еще необходимо сделать?

В свете вышеизложенного, должно быть совершенно ясно, что мы вступили в новую фазу развития историографии франкмасонства, в которой многое из его истории должно быть переписано заново. Так что же должно быть сделано? Конечно, нам необходимо охватить весь спектр тем, сфер и областей, на которых оказало влияние франкмасонство и в которых франкмасонство в целом или отдельные «вольные каменщики» играли ту или иную роль. Это – колоссальная задача, но в то же время – задача, не являющаяся совершенно новой.

Уже Гульдом в его «Истории франкмасонства» (History of Freemasonry) была предпринята попытка охватить историю франкмасонства во всех странах мира, что автоматически привлекло определенное внимание ко всем связанным с этим темам. Тем не менее, следует признать, что подлинно научные исследования этих тем являются скорее исключением, чем правилом.

Нам, несомненно, необходимо и на более высоком уровне исследовать гильдии (цехи); братства (confraternities); светские и духовные рыцарские Ордены (chivalric and knightly Оrders) — как древние, так и современные; но также содружества, дружеские общества (friendly societies); общества, являющиеся «побочными продуктами» масонства или «масоноподобными», или «парамасонскими», организациями, и профсоюзы (тред-юнионы Trade Unions), многие из которых, как нам известно ныне, содержат в себе элементы масонского наследия.

Нам необходимы серьезные исследования воздействия широкого спектра религиозных и эзотерических традиций на развитие франкмасонства, равно как и истории постепенного открытия доступа в  франкмасонские ложи членов, не исповедующих христианскую веру и, в частности, процесса секуляризации франкмасонства в колониальную эпоху. Нам необходимы дальнейшие исследования роли «вольных каменщиков» (а порой – масонских Орденов) в политико-историческом и социально-историческом контексте, включая их роль в истории неевропейских этнических групп и женского движения.

Нам также необходимо иметь больше исследований в области взаимодействия между франкмасонством и искусством, равно как и исследований, посвященных антимасонским движениям. Но вообще-то все это – «мелочи», по сравнению с главным.

Что нам необходимо прежде всего, и чего нам больше всего не хватает, так это исследования, посвященные франкмасонству как таковому, то есть, франкмасонству как инициатическому обществу. И это осознается ныне всеми в большей степени, чем когда бы то ни было раньше.

Еще в 1969 году знаменитый британский историк Джон Робертс (John Roberts) написал статью, озаглавленную «Франкмасонство: Перспективы изучения предмета, находящегося в пренебрежении у исследователей» (“Freemasonry: Possibilities of a Neglected Topic”), в которой он выразил свою точку зрения: «удивительно, что в стране, подарившей миру франкмасонство, оно почти не привлекает к себе интереса со стороны профессиональных историков»./40/

Эти историки «слишком легко удовлетворяются чрезвычайно упрощенными суждениями о европейском франкмасонстве как об одной из граней антиклерикализма» /41/, игнорируя влияние масонских лож как «культурных агентств, генераторов и передатчиков идей и символов, а также как источников новых поведенческих норм, образов и понятий»./42/ Далее он подчеркнул, что во Франции дело обстоит иначе, проиллюстрировав свое утверждение, в частности, описанием трудов двух первоклассных французских историков – Алэна ле Биана (Alain le Bihan) и Пьера Шевалье (Pierre Chevallier). О первом из них он отозвался  одобрением за написанные им две книги,/43/ одна из которых представляет собой инвентарный список всех лож и капитулов, входивших в две «Великие Ложи Франции» во второй половине XVIII века, в то время как во второй книге приведен список парижских членов «Великого Востока Франции» («Grand Orient de France»). Очевидно, Робертс проглядел книгу Джона Лэйна (John Lane) «Масонская учетно-регистрационная документация» («Masonic Records»),/44/ в противном случае он не привел бы книгу Ле Биана в качестве примера того, что еще необходимо сделать для исследования английского франкмасонства, однако создание английского эквивалента второй указанной им книги по французскому масонству, автором которой является Пьер Шеевалье. Действительно по сей день остается одним из наших пожеланий./45/ Второй автор, упомянутый Робертсом, Пьер Шевалье (Pierre Chevallier), осуществил во Франции в 1960-е гг. то, что было начато в Англии только два десятилетия спустя, а именно, сканирование всевозможных архивов с целью получения сведений о деятельности ранних масонов. Шевалье, к примеру, просмотрел все доклады и отчеты парижской полиции за втору четверть XVIII века и обнаружил в них много сведений, остававшихся нам да того неизвестными. Другие ученые переняли у него этот метод научной работы, с большим успехом применяя его на протяжении следующих двух десятилетий, причем не только в Англии, но и повсюду. В конце своей статьи Робертс суммировал все, что, по его мнению, еще должно быть сделано:

[1] Все функции масонства как общественного учреждения – включая даже  его антропологический аспект – остается по-прежнему неизученной, и нам неизвестно, какую роль оно играло как в коллективной жизни общества, так и в индивидуальной жизни своих членов. Было ли оно, к примеру, важной средой социальных контактов, смешением разных социальных групп и средством преодоления социальных барьеров, которые были труднопреодолимыми даже в отличавшемся (относительной) широтой взглядов английском обществе восемнадцатого века? Или же оно, как это, судя по всему произошло во Франции, вобрало в себя и в свои структуры социальные перегородки, существовавшие между разными группами общества, внутри которого оно укоренилось?

[2] Кроме того, следует изучать роль франкмасонства в развитии образования

[3] Кроме того, необходимо понять, почему, в ином социальном контексте, франкмасонство неизбежно оказывалось втянутым конфликты с обществом в Европе чаще, чем в Англии …

[4] Кроме того мы должны, в более широком плане, понять и отразить в наших исследованиях причастность франкмасонства к разработке концепции неприкосновенности частных интересов и частной жизни, в развитие которой был внесен столь весомый вклад в восемнадцатом веке…

[5] созданию любой исторической конструкции должно предшествовать накопление подлинных социологических знаний об английском франкмасонстве. … Первейшее и важнейшее из того, что нам необходимо установить, это: кто и почему становился «вольными каменщиками»? Почти во всех странах, за исключением Франции и России /46/, такие исследования все еще не начаты и должны быть начаты. На их основе у нас появится возможность не только заниматься новыми вопросами и темами, но и возобновить, с учетом новых аспектов, обсуждение тем, давно уже являющихся темами дискуссий

[6] Очевидно, одной из групп таких проблем и тем станет целый «куст», или «кластер», вопросов, связанных с давним спором о роли, сыгранной масонами в эпоху  Просвещения.

[7] Во франкмасонстве мы находим дополнительный ритуально-символический компонент, который необходимо принимать во внимание …

Это означает, в конечном итоге, что изучение франкмасонства позволяет выработать новое понимание всех аспектов цивилизации XVIII века и новый подход к ним.

В 1992 году, через двадцать три года после того, как были высказаны эти семь пожеланий, Ниймегенский Католический Университет (Catholic University of Nijmegen) организовал первую в Нидерландах научную конференцию по франкмасонству, на которой специалист в области истории литературы Андре Ану (Andre Hanou) представил список, в котором он эксплицитно перечислил не менее четырнадцати таких пожеланий.

Список начинается с пожелания иметь [1, 2] больше адекватных библиографий, [3] членских списков лож, и

[4] обзора возможных источников нахождения масонских документов и предметов, с указанием их местоположения, включая государственные архивы, города, ложи и частных лиц.

[4a] В список этих основных требований лично я добавил бы еще и необходимость перечисление крупных, хорошо хранилищ коллекций, обладающих достаточными средствами для того, чтобы не допустить продажу важных документов частным коллекционерам, попав в сокровищницы которых, эти документы часто становятся недоступными для исследователей, что в настоящее время происходит почти что ежедневно.

[5] Далее Ану упоминает проблему необходимость для ученых, не являющихся масонами, иметь доступ к собраниям, находящимся во владении масонских учреждений: некоторые из этих собраний – например, во Франции и в Нидерландах – доступны ученым, но другие – например, находящиеся в Англии – не позволяют ученым — не масонам ознакомиться с ритуалами, а собрания, находящиеся в Скандинавии, вообще недоступны для ученых.

[6] Необходимо также выпускать гораздо больше научных изданий важных текстов.

[6a] К этому лично я добавил бы еще, что нам необходимо иметь больше переводов важных книг, в особенности с французского, испанского, немецкого и шведского языков на английский.

Выполнение вышеупомянутых пунктов, продолжает Ану, является не более чем предпосылкой, без наличия которой невозможно проводить серьезные научные исследования.

К числу крайне необходимых научно-исследовательских проектов относятся

[7] просопографические исследования заседаний советов Великих Офицеров Великих Лож,

[8] написание научной истории лож и биографий:

[9] выдающихся и влиятельных «вольных каменщиков»,

[10] книготорговцев, публикаторов, издателей и авторов масонских сочинений, включая ораторов (риторов, витий) лож,

[11], масонов – авторов литературных произведений

[12], политических деятелей-масонов, масонов-членов правительств и

[13] людей искусства (включая музыкантов), являвшихся масонами.

[14] А завершает он свой список пожеланий замечанием, что нам, не в последнюю очередь, а фактически – в первую очередь,  прежде и больше всего, необходимо изучать франкмасонство как ритуалистическое, инициационное общество. Ану приходит к следующему выводу: «Вполне можно представить себе, что (для этого последнего типа исследований) станет необходимым создание отдельной научной дисциплины»./49/ В заключение Ану предупреждает, что серьезные ученые должны быть готовы к тому факту, что нет какого-то одного, единого франкмасонства, как мнет и какого-то одного, единого Просвещения, но что и то, и другое проявлялись во множестве самых разнообразных форм, что будет способно привести в замешательство всякого, начинающего работать над этими темами, но что должен себе четко уяснить всякий серьезный профессиональный исследователь»./50/ Список пожеланий Робертса и Ану в настоящее время продолжает оставаться столь же актуальным, как и в момент, когда эти пожелания были впервые сформулированы.

Подобно Робертсу и Ану, Эндрю Прескотт также недавно высказал свою точку зрения, согласно которой «областью, в которой изучение франкмасонства находится в особенно комфортабельном положении, является сфера истории религий» — с тех пор, как, по его замечанию, «история франкмасонства образует часть истории религий»./51/ И в самом деле, поскольку франкмасонство является, в первую очередь и прежде всего, инициационным обществом, его ритуальная традиция должна изучаться под религиоведческим углом зрения, причем не только с точки зрения истории религий, но и, в не меньшей степени, с точки зрения сравнительного религиоведения.

Так, например, при изучении преобразования масонских ритуалов из чисто мужских в смешанные и женские ордены, я выяснил, что ритуалы «адаптационных (адаптивных) лож» (adoption lodges)/52/ совершенно очевидно тесно связаны с ритуалами Королевского Ордена Шотландии (Royal Order of Scotland). А в ходе моего самого последнего исследования Независимого Объединенного Ордена Механиков(Independent United Order of Mechanics)— дружеского общества (Friendly Society), утверждающего, что было учреждено в 1757 году в Ланкашире, в качестве копии франкмасонства для ирландских рабочих-поденщиков и свободных чернокожих – я был изумлен, обнаружив, что и эта организации также уходит своими корнями в глубь той же самой традиции.

Иначе говоря, в Англии, кроме традиций «современных» и «древних», существовала и третья масонская традиция, связывающая между собой целый ряд Великих Лож (Grand Lodges) и Орденов (Orders), традиция, судя по всему, в гораздо большей степени, чем две другие, ответственная за возникновение большинства «высших степеней (градусов)» (“higher degrees”), известных нам в настоящее время. Путем сравнительно-религиоведческого изучения ритуалов этих многочисленных, отличающихся друг от друга, организаций, может быть установлено их родство между собой.

Эта третья английская масонская традиция также стоит у колыбели целого ряда процессов развития, проходивших на Европейском континенте, включая как процесс развития части «высших степеней (градусов)», так и возникновение «Адаптивного (Адапционного) Ритуала», («Адоптив Райт», “Adoptive Rite”; адаптация, буквально: «усыновление», «удочерение», «принятие в свой круг» — форма существования парамасонских групп, состоящих в основном из жен и родственниц масонов из масонского женского актива с XVIII века до наших дней – так, в США существует организация для молодых женщин с масонским родством под названием «Международный Орден Дочерей Иова»; объединения родственников и родственниц масонов называются «адаптивными ложами»), особенно во Франции.

Характерным, в плане недостаточного внимания, уделявшегося в прошлом  большинством ученых, изучавших масонство и связанные с ним вопросы, этой третьей традиции, является то, что, с одной стороны,  Королевский Орден Шотландии (Royal Order of Scotland) часто оценивается и превозносится как некий «суммум бонум» всего  франкмасонства, в то время как «Адоптированный Ритуал» обычно описывается как какая-то девичья игрушка, введенная для успокоения девочек, но не как истинное франкмасонство, в то время как в действительности оба они являются представителями одной и той же масонской традиции.

С целью координации работы в области этого широчайшего спектра тем была создана неформальная рабочая группа.

Необходимо не  только изучение источников, происхождения и самых ранних процессов развития масонских ритуалов. По-моему, при изучении франкмасонства прослеживается тенденция к преувеличению значения вопросов его источников и происхождения.

Более поздние процессы развития представляются нам, по меньшей мере, столь же важными, поскольку франкмасонство, включая его ритуальную традицию, никогда не было статичным. После великой реформации 1720 гг. и создания Великой Ложи Дезагюлье, по Европе прокатилась вторая волна реформации масонских ритуалов, пришедшаяся на период 1780-1820 гг. Эти реформации были не менее драматичными, чем происшедшие столетием ранее. Одним примером этого является создание новых ритуалов для недавно учрежденной Объединенной Великой Ложи Англии (United Grand Lodge of England), другим – аналогичные действия, предпринятые Шредером, начиная с 1801 года, в Германии, третьим – создание в 1804 году в Париже  новых ритуалов для первых трех (так называемых «синих», или «голубых») степеней (градусов) Древнего и Признанного Шотландского Ритуала (Устава)./53/ Приняв решение специализироваться, в рамках изучения истории религий, на истории масонских ритуалов, степеней и обрядов, я решил по возможности избегать обсуждения вопроса их источников и происхождения. Лишь когда мне пришлось читать вводные курсы по франкмасонству, я чувствовал, что не могу всецело избежать этой темы. Убедившись впоследствии в крайне поверхностном характере второсортной литературы, посвященной данной  теме, я решил глубже изучить этот вопрос, чтобы сформировать свою собственную точку зрения.

Общим для них всех был отказ от христианского мистического аспекта масонских ритуалов и включение в них романтических и прото-викторианских моралистических моментов.

Это открыло путь к приему в ложи «вольных каменщиков», наряду с христианами, не только иудеев и мусульман (которые могли быть так или иначе связанными с культурным символизмом строительства Храма Соломонова), но и последователей иных религий. Первыми из них стали в 1840 гг. парсы (персидские огнепоклонники-зороастрийцы, маздеисты, или, точнее говоря, маздаяснийцы, бежавшие из Ирана в Индию от преследований мусульман).

В начале ХХ века главным эзотерическим течением в Западном мире было не франкмасонство, а теософия. Сегодня мы с трудом можем представить себе, насколько широко распространенным было влияние теософии в те времена.

Не удивительно, что в те дни наиболее драматическая, третья, реформа масонских ритуалов была проведена не в так называемых «регулярных» Великих Ложах, а в возглавляемой Анни Безант ветви смешанного Ордена «Права Человека» (“Le Droit Humain”). Эти ритуалы находились под сильным воздействием теософических концепций. Несмотря на то, что учреждение «Прав Человека» («Le Droit Humain”) в качестве масонской Великой Ложи, принимавшей в свои ряды кандидатов как мужского, так и женского пола на одинаковых условиях, было встречено с достаточно ограниченным интересом, отклик на комбинацию этого принципа с теософическими концепциями был ошеломляющим: утверждают, что в период с 1903 по 1918 год только самой Анни Безант удалось учредить по всему миру — от Англии до Индии и от Австралии до Бразилии и США — более четырехсот лож. Иными словами, эти ритуалы, подобно ритуалам «Первой Великой Ложи» (“Premier Grand Lodge”) и ритуалам примерно тысячи восьмисот других лож, в полной мере и во всех отношениях соответствовали условиям своего времени. И действительно, члены других Великих Лож, включая «регулярные», нередко были и членами Теософ(иче)ского Общества (Theosophical  Society), Председательницей которого была Анни Безант. И они также включали теософ(иче)ские идеи в ритуалы своих лож. После смерти Анни Безант в 1933 году и Второй Мировой войны золотое время Теософ(иче)ского Общества прошло, а у франкмасонство не хватило сил и духа реформировать свои ритуалы таким образом, чтобы адаптировать их к условиям новой эпохи. Наоборот, в этот период наблюдается тенденция к «замораживанию» этих ритуалов /54/ в то время как западная культура изменялась с огромной скоростью, на фоне возникновения «Новых Религиозных Движений» (“New Religious Movements”) и Движения «Нью Эйдж» (“New Age Movement”), что создавало все больший разрыв между этими ритуалами и их культурным контекстом.

В так называемых «регулярных» Великих Ложах (“regular” Grand Lodges) это замораживание фактически началось еще в первой половине ХХ века. Не исключено, что формулировка «Базовых Принципов Признания Великой Ложи» (“Basic Principles for Grand Lodge Recognition”) в 1929 году может рассматриваться в качестве симптома этой же самой тенденции.

Не удивительно, что членство в масонских ложах стало сокращаться. Эти процессы нуждаются в изучении и с точки зрения истории религий. Как бы то ни было, сегодня больше не возможно рассматривать столь обширное явление как франкмасонство  в качестве объекта только лишь одной научной дисциплины.

Наряду с научным изучением религий, включая исследования в области ритуалов, история будет оставаться важной, например, для изучения связей между франкмасонством и политикой, и остается лишь надеяться, что социологический подход к изучению франкмасонства, к чему призывает Робертс, не останется ограниченным почти только пределами Германии, как это было на протяжении ХХ века.

Необходимо также побудить специалистов в области истории искусств и в области взаимоотношений между полами (или, как теперь принято говорить, гендерных отношений) тоже обратить внимание на нашу тему.

Я ни в коей мере не претендую на то, что составил полный список научных дисциплин, способных внести ценный вклад в изучение франкмасонства.

К тому же ясно, что перед нами стоит неизмеримая по размаху задача. Времена, когда ученый-одиночка, вроде блаженной памяти Гоулда, мог предаваться иллюзии, что сможет справиться со всем сам, ушли навсегда, и в этом не может быть ни малейших сомнений.

Всех нас ожидает большая работа, друзья, и нам необходимо тесно сотрудничать.

Поэтому чрезвычайно важным представляется то, что нас всех собрали вместе на эту конференцию. Хотелось бы высказать огромную и искреннюю благодарность всем тем, кто взял на себя инициативу по ее организации и проведению. Я уверен, что впоследствии все мы будем вспоминать о ней как о критическом моменте в развитии изучения франкмасонства. Желаю всем Вам, дорогие друзья, плодотворной конференции и благодарю Вас за внимание и терпение.

ПРИМЕЧАНИЯ

/1/ За пределами Соединенного Королевства научные конференции столь высокого уровня по франкмасонству проводились до сих пор только в Испании «Центром Исторических исследований в области испанского франкмасонства» (Centro de Estudios Hist;ricos de la Masoneria Espanola) Сарагосского университета (University of Zaragoza), где в 2003 году состоялась уже десятая по счету конференция на эту тему — и вот теперь у нас.

/2/ Aндерсон (Anderson) 1723, 1; Андерсон (Anderson) 1738, 1. Cм. также 1723, 49.

/3/ В этом издании последним задокументированным событием была закладка первого камня в фундамент церкви Святого Мартина на Полях (church of St. Martins in the Fields) 19 марта 1721 года.

/4/ O Хатчинсоне (Hutchinson) и Смите (Smith) см. Stokes 1967.

/5/ Dyer 1986, 5; Hamill 1986, 15, 17.

/6/ Yarker 1909. Особую благодарность мне хотелось бы выразить Мэтью Скэнлэну (Matthew Scanlan), обратившему мое внимание на данное обстоятельство.

/7/ Stevenson 1988, Snoek 2002.

/8/ См. далее в книге Scanlan 2004, 41-53.

/9/ Эти данные стали известны автору в ходе личной беседы с Робертом Купером (Robert Cooper) в 2005 году.

/10/ Скэнлэн (Scanlan) подчеркивает, что до второй половины XVIII века основное внимание уделялось математическим и теоретическим аспектам «строительного искусства», а не его церемониальным и символическим аспектам, как в современном франкмасонстве (Scanlan 2004, 27-29, 53-54).

/11/ См. например, Scanlan 2004, 49.

/12/ Scanlan 2004, 31, на основе данных, приведенных в книгах Vatcher 1971, 88 и Benimeli 1982, 304/305.

/13/ Термином «позитивизм» я обозначаю подход, которому был привержен «Венский кружок» (“Wiener Kreis”) — Рудольф Карнап (Rudolf Carnap), Ганс Ган (Hans Hahn) и Отто Нейрат (Otto Neurath) — писавший об этом в своем труде «Научное восприятие мира» (Wissenschaftliche Weltauffassung), изданном в  1929 году.

/14/ Kарл Раймунд Поппер (Кarl Raimund Popper) опубликовал свою «Логику научных исследований»  (Logik der Forschung)  еще в 1934 году, однако данный труд стал оказывать относительно сильное влияние на умы лишь после издания в 1959 году его английского перевода, озаглавленного «Логика научных открытий» (The logic of scientific discovery).

/15/ Anderson 1738, 106.

/16/ Anderson 1738, 107.

/17/ Anderson 1738, 108.

/18/ Anderson 1738, 109.

/19/ Scanlan 2003, 82.

/20/ Scanlan 2003, 81.

/21/ Jardine 2002, 469/470, quoted in Scanlan 2003, 82.

/22/ Scanlan 2003, 83.

/23/ Anderson 1738, 109. NB! Из практических соображений я в данном случае адаптирую традиционную интерпретацию текста Андерсона, согласно которой описанное здесь событие произошло в 1716 году. В действительности Андерсон не приводит даты этого события, а лишь указывает, что оно произошло «после того, как окончился мятеж 1716 года (попытка якобитов восстановить на престоле Англии и Шотландии свергнутую в 1688 году шотландскую по происхождению династию Стюартов — В.А.) от Рождества Христова» (“after the Rebellion was over A.D. 1716”),  т.е. после 4 февраля 1716 года, и до «Ассамблеи и Праздника» в «День Святого Иоанна Крестителя…1717 года от Рождества Христова»  (4 February 1716, and before the “Assembly and Feast” on “St. John Baptist’s Day … A.D. 1717”), т.e. до 24 июня 1717 года (109).

/24/  Anderson 1738, 109-139.

/25/ Songhurst 1913.

/26/ Имеются в виду собрания, состоявшиеся 24 июня 1723 года, 17 марта 1731 года и 13 апреля 1732 года.

/27/ Songhurst 1913, 51, 122, 256, 268. Правда, в то же время собрание, именуемое «Ежегодным Праздником» (“Annual Feast”), стало упоминаться под названием «Великий Ежегодный Праздник» (“Grand Annual Feast”).

/28/ Snoek 2004a = Snoek 2004b.

/29/ См. по этой теме, например:  Lennhoff & Posner 1975 [1932] в: Hund.

/30/ Var 1985, LI, также упомянуты в Bernheim 1998, 72.

/31/ Bernheim 1998, 73.

/32/ Kervella & Lestienne 1997.

/33/ Kervella & Lestienne 1997, 234-235; Bernheim 1998, 73.

/34/ Bernheim 1998, 73, 85-97.

/35/ Kervella & Lestienne 1997, 233.

/36/ Kloss 1852, 69.

/37/ Kloss 1852, 70.

/38/ Kervella & Lestienne 1997, 237.

/39/ Kervella & Lestienne 1997, 247. См. полный текст записей в этих журналах заседаний в книге Lefebvre-Filleau 2000, 208-227, esp. 214.

/40/ Roberts 1969, 323.

/41/ Roberts 1969, 325.

/42/ Roberts 1969, 326.

/43/ Le Bihan 1967 и 1966 соотв.

/44/ Lane 1895. Аналогичные данные по Шотландии были собраны Джорджем Драффеном (George Draffen).

/45/ Андреас Оннерфорс (Andreas Aаnnerfors) недавно опубликовал такой список по Швеции (Aаnnerfors 2006).

/46/ Вероятно, Робертс имеет в виду книгу Татьяны Бакуниной (Tatiana Bakounine 1940).

/47/ Roberts 1969, 334-335.

/48/ Hanou 1995, 42-45. Перепечатано в книге Hanou 2002, 112-114.

/49/ Hanou 1995, 45 = Hanou 2002, 114.

/50/ Hanou 1995, 45 = Hanou 2002, 115.

/51/ Prescott 2007, 14.

/52/ Mасонские «смешанные» ложи, в которые инициировались женщины. Они существовали во Франции с середины XVIII века и существуют по сей день.

/53/ Приняв решение специализироваться, в рамках истории религий, на истории масонских ритуалов, степеней и обрядов, я решил по возможности избегать обсуждения вопроса их источников и происхождения. Лишь когда мне пришлось читать вводные курсы по франкмасонству, я чувствовал, что не могу всецело избежать этой темы. Убедившись впоследствии в крайне поверхностном характере второсортной литературы, посвященной данной  теме, я решил глубже изучить этот вопрос, чтобы сформировать свою собственную точку зрения.

/54/ В так называемых «регулярных» («правильных») Великих Ложах (“regular” Grand Lodges) это замораживание фактически началось еще в первой половине ХХ века. Не исключено, что формулировка «Базовых Принципов Признания Великой Ложи» (“Basic Principles for Grand Lodge Recognition”) в 1929 году может рассматриваться в качестве симптома той же самой тенденции.

Библиография

Anderson, James: The Constitutions of the Free-Masons, London 1723.

Anderson, James: The New Book of Constitutions of the Antient and Honourable
Fraternity of Free and Accepted Masons, London 1738.

Bakounine, Tatiana: Le r;pertoire biographique des francs-maсons russes, XVIIIe et
XIXe siеcles, Bruxelles 1940.

Benimeli, Josе Antonio Ferrer: Masoneria, Iglesia e Illustracion. Un conflicto ideologico-politico-religioso. I: Les bases del conflicto 1700-1739, Madrid 1982.

Bernheim, Alain: “La Stricte Observance”, Acta Macionica 8 (1998) 67-97.

Draffen, George: Scottish Masonic Records 1736-1950, available on the

Dyer, Colin: The history of the first 100 years of Quatuor Coronati Lodge No. 2076,
QCCC: [London] 1986.

Hamill, John: The Craft. A History of English Freemasonry, Crucible: Wellingborough
1986.

Hanou, Andrе: “De Loge Parterre”, in Anton van de Sande & Joost Rosendaal
(eds): ‘Een stille leerschool van deugd en goede zeden’. Vrijmetselarij
in Nederland in de 18e en 19e eeuw, Verloren: Hilversum 1995, 41-61.

Hanou, Andrе: “De Loge Parterre”, in idem: Nederlandse literatuur van de
Verlichting (1670-1830), Vantilt: Nijmegen 2002, 111-129.

Jardine, Lisa: «On a Grander Scale. The Outstanding Career of Sir Christopher Wren», Harper Collins: London, 2002.

Kervella, Andrе & Philippe Lestienne: “Un haut-grade templier dans des
milieux jacobites en 1750: l’Ordre Sublime des Chevaliers Elus aux
sources de la Stricte Observance”, Renaissance Traditionnelle 28 / 112
(1997) 229-266.

Kloss, Georg: Geschichte der Freimaurerei in Frankreich aus аеchten Urkunden dargestellt (1725-1830), Erster Band, [s.l.], 1852.

Lane, John: Masonic records, 1717-1894 : being lists of all the lodges at home and
abroad warranted by the four Grand Lodges and the ‘United Grand Lodge’ of
England, with their dates of constitution, places of meeting … With an introduction by William James Hughan, 2nd ed., London 1895.

Le Bihan, Alain: Franc-maсons parisiens du Grand Orient de France (fin du XVIIIe
siеcle), Bibliothеque nationale: Paris 1966.

Le Bihan, Alain: Loges et Chapitres de la Grande Loge et du Grand Orient de France,
2e moitiе du XVIIIe siеcle, Bibliothеque nationale: Paris 1967.

Lefebvre-Filleau, Jean-Paul: La franc-maсonnerie franсaise. Une naissance tumultueuse 1720-1750, Maitre Jacques: Caen Cedex 2000.

Lennhoff, Eugen & Oskar Posner: Internationales Freimaurerlexicon (Unveraenderter
Nachdruck der Ausgabe 1932), Amalthea: Wien & Muenchen 1975.

Aаnnerfors, Andreas (ed.): Mystiskt broedraskap – maektigt naetverk. Studier i det
svenska 1700-talsfrimureriet, Lunds Universitet: Lund 2006.

Prescott, Andrew: “A History of British Freemasonry 1425-2000. Farewell
lecture to the Centre for Research into Freemasonry, 20 February
2006”, http://freemasonry.dept.shef.ac.uk/pdf/history.pdf inspected 6/5/2007.

Roberts, John M.: “Freemasonry: Possibilities of a Neglected Topic”, The
English Historical Review 84 (1969) 323-335.

Scanlan, M.D.J.: “The Mystery of the Acception, 1630-1723: A Fatal Flaw”,
Heredom 11 (2003) 55-112.

Scanlan, M.D.J.: “Operative versus Speculative”, Acta Macionica 14 (2004)
25-54.

Snoek, Joannes A.M.: “The Earliest Development of Masonic Degrees and
Rituals: Hamill versus Stevenson”, in: Matthew D.J. Scanlan (ed.):
The Social Impact of Freemasonry on the Modern Western World (The
Canonbury Papers 1), CMRC: London 2002, 1-19.

Snoek, Joannes A.M.: “Drei Entwicklungsstufen des Meistergrads”, in Quatuor
Coronati Jahrbuch fuer Freimaurerforschung 41 (2004a) 21-46.

Snoek, Joannes A.M.: “Trois phases de d;veloppement du grade de Maitre”,
in  Acta Macionica 14 (2004b) 9-24.

Songhurst, William John (ed.): «The Minutes of the Grand Lodge of Freemasons of
England, 1723-1739» (Quatuor Coronatorum Antigrapha X), London 1913.

Stevenson, David: «The Origins of Freemasonry. Scotland’s Century 1590-1710»,
Cambridge University Press: Cambridge (UK) 1988.

Stokes, John: “Masonic Teachers of the Eighteenth Century” (The Prestonian
Lecture for 1928) in: H. Carr: The Collected “Prestonian Lectures” 1925-1960, London 1967: 63-94.

Var, Jean-Fran;ois (ed.): “Les actes du Convent de Wilhelmsbad: ‘Praiavis’
par Jean-Baptiste Willermoz”, Les Cahiers Verts 7 (1985) XXVII-LII.

Vatcher, Sydney: “A lodge of Irishmen in Lisbon in 1738. An Early record
оf  Inquisition Proceedings”, Ars Quatuor Coronatorum 84 (1971) 75-109.

Yarker, John: «The arcane schools: a review of their origin and antiquity; with a general history of freemasonry, and its relation to the theosophic, scientific, and philosophic mysteries», Belfast 1909.


Комментарии:

Добавить комментарий

Ваш e-mail не будет опубликован.