Рыцарь Черного Креста. Вольфганг Акунов.

Во имя Отца, и Сына, и Святого Духа!

На Рыцаря Черного Креста — генерал-майора и Великого магистра Державного Русского Императорского Ордена святого Иоанна Иерусалимского князя Павла Михайловича Авалова (Бермондта, годы жизни: 1887-1974), одного из несправедливо обойденных вниманием потомства белых военачальников периода Гражданской войны в России, было навешано немало нелестных и даже оскорбительных ярлыков (вроде «обормот Авалов» вместо «Бермондт-Авалов» и т.п.), причем не только большевицкими историками, враждебными ему, так сказать, «по должности». Хотя «на пике» возглавляемого им движения князь Павел Михайлович Авалов имел под своим командованием более 52 000 штыков и сабель, которые, при определенном раскладе сил, могли сыграть решающую роль в разгроме большевизма, о нем – даже в среде белой эмиграции! – предпочитали не упоминать. Не с теми дружил! В отличие от большинства других вождей Белого Движения, преданных демократически-республиканским идеалам и слепо уповавших на помощь двуличной Антанты, монархист князь Авалов, подобно Донскому атаману генералу Петру Николаевичу Краснову, нашел в себе достаточно политической мудрости и протянул руку недавним противникам – германцам.

Вот краткие вехи боевого пути этого доблестного русского офицера. В составе 1-го Аргунского полка Забайкальского казачьего войска в чине прапорщика участвовал в Русско-Японской войне. Был награжден Георгиевскими крестами 4-й и 3-й степени. В 1906 году принят в казаки Уссурийского войска. В 1908 году произведен в хорунжии. Участвовал в Первой мировой войне адъютантом командующего II Кавказским корпусом генерала Павла Ивановича Мищенко. За годы службы семь раз ранен и награжден, помимо Георгиевских крестов, орденом Святой Анны IV степени (почетным Аннинским оружием с надписью «За храбрость», так называемой «клюквой»). После февральского переворота 1917 года – командир уланского Санкт-Петербургского полка. Входил в конспиративную монархическую офицерскую организацию в Петрограде, готовившую свержение продавшего интересы России Антанте Временного правительства и установление национальной военной диктатуры. Летом 1918 года, в Киеве, уже в чине полковника, участвовал в формировании ориентированной на кайзеровскую Германию монархической Южной Армии под командованием герцога Георгия Николаевича Лейхтенбергского, и был начальником контрразведки Южной армии. Собрав из бывших русских военнопленных добровольческий отряд имени графа Келлера, позднее переброшенный германцами в Митаву (Латвия).

В Прибалтике, не подчинившись приказу командующего Северо-Западным фронтом генерала  от инфантерии Николая Николаевича Юденича (запретившего ему, по требованию Антанты, военные действия против «белых» латвийских войск), об отстранении его от командования отрядом, окончательно решился на военный союз с германцами. Тогда же Павел Бермондт был усыновлен князем Михаилом Антоновичем Аваловым, и с октября 1919 года официально именуется князем Аваловым-Бермондтом. К 20 июля в его подчинении находилось около 12 000 штыков и сабель, в том числе германских и балто-немецких добровольцев. Из нескольких отрядов он сформировал монархическую Западную Добровольческую Армию, насчитывавшую к 5 сентября не менее 52 000 штыков и сабель, 600 пулеметов, 100 артиллерийских орудий, 50 минометов и бомбометов, 3 бронепоезда, 120 самолетов (!) и 10 бронеавтомобилей.

Нетрудно заметить, что силы открыто монархической белой Западной Армии князя Павла Михайловича Авалова многократно превышали силы «непредрешенческой» белой Северо-Западной армии генерала от инфантерии Николая Николаевича Юденича, насчитывавшей к концу сентября 1919 года всего 18 500 штыков и сабель. В октябре войска князя Авалова, вследствие конфликта с временным латвийским правительством старого революционера доктора Карла Ульмана (Карлиса Ульманиса), фактически переметнувшимся на сторону врагов исторической России, вступили в Ригу, но были отброшены и вытеснены из Прибалтики опиравшимися на поддержку военного флота Антанты «белыми» эстонцами при частичной поддержке «белых» латышей. С 1 декабря 1919 года князь Авалов – генерал-майор.

Знаком принадлежности к чинам Западной Добровольческой Армии (немцы чаще называли ее «Русской Западной Армией», нем.: «Руссише Вестармее», Russische Westarmee) служил изготовленный обычно из белого металла, залитый черной эмалью (или покрытый черным лаком) восьмиугольный мальтийский крест (называвшийся в упоминаниях о награждении в послужных списках «мальтийским крестом», нем.: «мальтезеркрейц», Malteserkreuz, а в воспоминаниях современников и в фалеристических справочниках обычно «крестом Бермон(д)та-Авалова»). Фотографический портрет одного из белых немецких добровольцев («оффицирсанвертера», Offiziersanwaerter, т.е. кандидата на офицерский чин) Западной Добровольческой Армии, служившего ранее (судя по соответствующей кокарде на фуражке) в германском Императорском Военно-Морском Флоте («Кайзерлихе Марине», Kaiserliche Marine), в белом добровольческом германском корпусе («деташементе», Detachement, т.е. «отдельном отряде особого назначения») фон Рандова (судя по белому щитку с черным крестом Тевтонского Ордена на левом плече мундира), а затем — в белой добровольческой «Железной дивизии» (судя по эмблеме этой дивизии — «мертвой голове» — на его фуражке под военно-морской кокардой), с черным восьмиугольным мальтийским Крестом Авалова над орденской планкой, мы поместили, в качестве  первой слева иллюстрации, в заголовке настоящей военно-исторической миниатюры.

Картинки по запросу Орден Западной Добровольческой Армии

Кроме того, для награждения бывших чинов своей армии (как русских, так и немцев) князь Авалов учредил особый «Орден Западной Добровольческой Армии» (двух степеней — с мечами и без мечей), представлявший собой аналогичной формы черный эмалированный мальтийский крест, увенчанный серебряной «Адамовой (мертвой) головой» (человеческим черепом со скрещенными берцовыми костями — уже упоминавшейся нами выше эмблемой германской белой добровольческой «Железной дивизии» — одного из наиболее боеспособных соединений ЗДА ), предназначенный для ношения на колодке с черной лентой, окаймленной по краям узкими полосками цветов государственных флагов кайзеровской Германии (черно-бело-красного) и императорской России (бело-сине-красного). До наших дней дошли и некоторые экземпляры Ордена Западной Добровольческой Армии на шейной ленте описанных выше цветов.

По этой эмблеме самого князя Павла Михайловича. Авалова и военнослужащих подчиненных ему частей именовали «Рыцарями Черного Креста» (черный мальтийский крест украшал и знамена некоторых частей армии князя Авалова, хотя официальной эмблемой Западной Добровольческой Армии был не черный восьмиугольный мальтийский, а белый восьмиконечный православный крест, который чины ЗДА носили на левом рукаве мундира).

По окончании кампании в Прибалтике князь Авалов продолжал в Германии подготовку нового выступления против большевиков. В политическом плане он Способствовал коронации претендента на Российский престол Великого Князя Кирилла Владимировича (двоюродного брата убитых большевиками в 1918 году Императора Николая II и Великого Князя Михаила Александровича) «Императором в изгнании» (Кириллом I) в 1924 году. В 1921 году Георгиевская Дума ветеранов Западной Добровольческой армии наградила князя Авалова Георгиевским Крестом 2-й степени. Награждение было утверждено Императором Кириллом I. В 20-е годы, в духе продолжения рыцарских традиций Императора Павла I учредил из числа бывших соратников по Западной Добровольческой Армии «Русский Императорский Орден Святого Иоанна» («Державный Русский Императорский Мальтийский Орден»). Державным Протектором Ордена был Император Кирилл, главой Ордена — Поручиком Великого магистра — князь Авалов. В начале 30-х годов бывший Главнокомандующий Западной Добровольческой Армией, вместе с офицером Русской Императорской Армии и белым добровольцем-балтийцем Андреем Петровичем Светозаровым-Пильхау (Пельхау), сформировал из числа своих ветеранов РОНД (Российское Освободительное Народное Движение) под знаком наклонного гамматического креста, увенчанного изображением коронованного двуглавого орла Российской империи с образом Святого Великомученика и Победоносца Георгия на груди.

За использование гамматического креста (свастики) большевицкие карикатуристы изображали князя Авалова «фашистом» (см. карикатуру ниже справа), хотя германские нацисты косо смотрели на него, как на «закоренелого монархиста». Белый генерал-монархист даже был заключен нацистами в концентрационный лагерь и выслан в 1935 году из Германии, а его организация РОНД была запрещена властями гитлеровского «Третьего рейха» как монархическая. «Аваловский» Державный Императорский Мальтийский Орден продолжает существовать по сей день под названием «Державный (Суверенный) Орден Святого Иоанна Иерусалимского» (Sovereign Order of Saint John of Jerusalem). Его штаб-квартира находится в г. Джупитер (штат Флорида, США). Рыцари Ордена свято чтут память своего первого главы — Поручика (Лейтенанта) Великого магистра — князя Павла Михайловича Авалова.

После запрета РОНД (в числе других правых организаций, не вошедших в НСДАП), генерал-майор князь Павел Михайлович  Авалов попал в поле зрения силовых структур «Третьего рейха». Он был арестован нацистами и, после полуторагодовалого заключения в гитлеровском концлагере, в сопровождении русских и немецких соратников, переехал в Белград. После проанглийского (и одновременно – просоветского) путча генерала Душана Симовича в 1941 году князю Авалову пришлось перейти на нелегальное положение. Он переехал в США, как пострадавший от нацистов, и умер в Нью-Йорке на 74-м году жизни.

Здесь конец и Господу нашему слава!

ПРИЛОЖЕНИЕ 1

АНАФЕМА ПАТРИАРХА ТИХОНА

«Глава Православной Церкви Российской заклинает всех чад ея не вступать с извергами рода человеческого, коммунистами, в какое-либо общение. Они за свое дело сатанинское прокляты во веки веков в сей жизни и будущей. Православные! Святейшему Патриарху дано право Господом нашим решать во славу Спасителя. Не губите же душ ваших, прекратите общение с сатанинскими слугами коммунистами. Родители! Если дети ваши коммунисты, требуйте властно во имя Господа нашего Иисуса Христа, чтобы отреклись они от заблуждений своих. А аще будут коммунисты и усердствуют в служении сатане, уйдите от них и спасите себя, детей ваших. Призовите на помощь Господа и отряхните с себя руки сатанистов, исконных врагов нашей Веры Христовой, объявивших себя самозванно «народной властью». Церковь Православная и ее Патриарх обращаются к вам — встаньте на защиту оскорбленной святой матери нашей России. Если вы не послушаете Церковь, то будете не сынами ее, а соучастниками дела сатанинского, творимого руками врагов Христа.

Да воскреснет же Бог в сердцах ваших и рассеются враги Его. Встань, Русь Православная, за веру Христову, да сгинет дьявольская рать, рассеются, как болотный туман, козни мнимых «друзей народа», влекущих его к гибели. Как тает воск перед лицом огня, так гибнут нечистыя изверги — коммунисты с силою Креста Христова.

Не губите ваших душ, не передавайте их слугам дьявола — коммунистам.

Патриарх Московский и всея Руси Тихон

(Из документа Поместного собора 1918 года).

ПРИЛОЖЕНИЕ 2

ИСТОРИЧЕСКАЯ СПРАВКА — ГИБЕЛЬ СЕВЕРО-ЗАПАДНОЙ АРМИИ генерала Юденича в эстонских концлагерях в 1919-20 годах.

Для начала надо отметить, что независимого эстонского государства никогда не существовало.

Территория эстов (предков нынешних эстонцев)  с древних времён находилась под влиянием Русского государства, затем была захвачена Ливонским орденом, а у него Эстляндию отняла Шведская империя. Россия получила эту землю после жестокой Северной войны в 1721 году по условиям Ништадского мира, заплатив за неё 2 миллиона золотых талеров.

То есть, Россия купила земли, на которых сегодня располагается Эстония, у Швеции.
Никто и никогда не подвергал законность обладания ими Российской короной.

В так называемой «тюрьме народов» — Российской империи — были довольно либеральные условия жизни, шёл процесс формирования национальных интеллигенций. Самосознание эстонцев доросло до такого уровня, что к началу ХХ века они почувствовали себя отдельным народом.

Или, что вероятнее всего, они не чувствовали ничего, потому что никакого освободительного движения на территории будущей Эстонии в царской России не было.

Но нам все равно надо попросить у наших соседей прощения.

Ведь «отсталая» и «нецивилизованная» Россия не применяла к населению присоединенной Прибалтики стандарты, принятые в то время во всем «цивилизованном мире».

Стоит извиниться за то, что подобно апачам и могиканам, эстонцы не перекочевали с нашей грешной земли на страницы романов Фенимора Купера, чтобы только там и сохраниться в памяти благодарных потомков.

Требует отдельного прощения и отсутствие резерваций – без них, увы, «цивилизованное человечество» обходиться в то время не могло, а Россия их так и не завела.

1 августа 1914 года грянула Великая (Первая мировая) война.

В 1917 году в России произошли «Февральская революция» и т.н. Октябрьский большевицкий переворот.

По условиям позорного Брестского мира, заключенного большевиками с Кайзеровской Германией в 1918 году, эстонская территория была оккупирована германскими войсками, попав под власть Императора Вильгельма II.

24 февраля 1918 года Эстония объявляет о своей независимости, точнее, это делает кучка политиканов во главе с Константином Пятсом, которую никто не выбирал, за считанные часы до вступления германских войск в Ревель (Таллин).

«Независимость» Эстонии была фиктивной – она опиралась на немецкие штыки. Под скипетром Кайзера Эстония становится марионеточным государством, во главе которого ставится немецкий принц.

Но Первая мировая война была Германией проиграна, немцам стало не до Прибалтики.
Едва в Берлине произошла революция, как в Таллине посчитали за благо снова поменять форму государственности и хозяина — переориентироваться на Антанту.
Истинным распорядителем прибалтийской земли становится Антанта, ориентируясь на которую эстонцы начинают строить свое государство.

Но начавшееся наступление Красной армии осенью 1918 года очень быстро уменьшает территорию «независимой» Эстонии.

К началу 1919 года соединения Красной Армии занимали значительную часть эстонской территории и стояли всего в 35 километрах от Ревеля.

При активной помощи Белогвардейских отрядов эстонцы сумели остановить наступление красных.

Кроме того, Русские воевали и в Эстонской народной армии, в рядах которой даже были созданы Русские подразделения ротного и батальонного состава. Части Красной Армии были вытеснены из Эстонии.

Причем основную роль в выдворении красных с территории Эстонии играют Русские белогвардейские формирования Северо-Западной армии под командованием генерала Юденича.

После этих событий, Белая Северо-Западная армия дважды предпринимала наступление на Петроград.

К середине ноября 1919 года небольшая Белогвардейская армия генерала Н. Н. Юденича вынуждена была начать отход из предместий Петрограда.

Необходимо отметить, что здесь свою предательскую негативную роль сыграли эстонские части, которые неожиданно бросили фронт, полностью открыв его красным для прорыва.

Но об этом речь впереди.

Сегодня мало кто помнит, как «суверенная» Эстония, плясавшая под дудку британского и французского кабинетов, отплатила своим Русским освободителям осенью и зимой 1919-1920 годов.

Невозможно переоценить значение Северо-Западного фронта на театре военных действий Гражданской войны.

В 1919 году приоритет Северо-Запада понимали в Омске — столице Белой России, где работало Русское Политическое Совещание.

Из Омска адмирал А. В. Колчак поручил командование Северо-западным фронтом генералу от инфантерии Николаю Николаевичу Юденичу.

Выдвижение столь авторитетной фигуры, как Юденич, несло огромное политическое значение.

В военном смысле оно тоже было верным: в то время как генерал Родзянко предполагал развитие наступления по линии Псков-Новгород; генерал Юденич отдал предпочтение более важной стратегически линии Ямбург-Петроград.

Это привело бы:

1. К облегчению попыток Северной Белой армии генерала Е. К. Миллера удержать выход через Архангельск;

2. При успехе наступления — к захвату нового выхода через Петроград;

3. При большой удаче — к освобождению от большевиков всего Севера, что в конечном итоге неизбежно привело бы к крушению власти большевиков на территории всей России и быстрому восстановлению законной власти.

Петроград был прежде всего нравственной целью, а именно нравственные победы решают исход войны.

«Взятие Петрограда явится, несомненно, громадным психическим ударом, ударом набатного колокола, который встряхнет замученное большевиками, изнуренное большевизмом, павшее на колени в какой-то болезненной покорности и апатии, но еще могучее народное тело…» — так видели положение дел в штабе генерала Николая Николаевича Юденича.

Белая Северо-западная армия (СЗА) в 1919 году базировалась в Финляндии и Эстонии.
Но у нее была своя ахиллесова пята.

Ею оказалась проблема признания независимости Финляндии, Польши, Эстонии. Здесь важно понять позицию адмирала Александра Васильевича Колчака, как Верховного Правителя военного времени.

Адмирал Колчак не считал себя ни в коей мере уполномоченным решать вопросы подобного рода (в отличие от большевиков, всегда готовых ради власти раздавать земли Российской империи).

Не диктатор, не русский Бонапарт: адмирал Колчак сам устанавливал ограничение своей власти единственной задачей — военной.

Той же позиции придерживался в роли главнокомандующего Северо-Западным фронтом генерал Юденич.

Применительно к Эстонии это сыграло роль, совершенно фатальную для России.

Осеннее наступление Белой Северо-западной армии (СЗА) на Петроград в 1919 году стало совершенной неожиданностью для большевиков и развивалось более чем успешно.

Стремительность, с которой Белая СЗА прошла от Ревеля до Гатчины, была головокружительной.

Большевики бегут, почти не сражаясь, идёт массовая сдача в плен. Такого быстрого краха Красной армии не ожидал никто и прежде всего сами белогвардейцы!

Невероятный успех понятен, если учесть то, что в Красной Армии процветает дезертирство.

За один только 1919 год во всей Советской республике было 1 761 104 дезертира!
И это – только задержанные и добровольно явившиеся назад!

А ведь ещё многие, так и не вернулись, и перешли к белым, либо ушли в леса и стали «зелёными».

Сколько всего русских людей воевать за большевиков не хотело, наверное, точно не скажет никто.

Но вывод напрашивается сам собой: в 1919 году Красная армия — это не армия, а балаган!

Вот это «воинство» и начало невероятно быстро откатываться под ударами крохотной белой армии.

Красноармейцы не просто в массовом порядке сдаются в плен, а переходят на сторону противника!

Формирование новых частей в Северо-западной армии идёт за счет красных.

Чтобы Белые взяли Петроград, эстонцам и Антанте надо было лишь немного поддержать Белых активностью на фронте и поставками вооружений.

Но такое развитие событий не устраивало не только эстонцев, но и «союзников» белых по Антанте, которые начали «принимать меры», чтобы не допустить Победы Северо-западной армии и падения Петрограда.

Выдающийся русский писатель Александр Иванович Куприн тоже служил в рядах Северо-Западной армии.

В своей пронзительной повести «Купол святого Исаакия Далматского» он даёт ужасающую картину британской «помощи»:

«Англичане обещали оружие.
Снаряды, обмундирование и продовольствие.
Лучше бы они ничего не обещали!
Ружья, присланные ими, выдерживали не более трёх выстрелов, после четвёртого патрон так крепко заклинивался в дуле, что вытащить его можно было только в мастерской».

Куприн горько констатирует: «Англичане присылали аэропланы, но к ним прикладывали неподходящие пропеллеры; пулемёты – и к ним несоответствующие ленты; орудия – и к ним не разрывающиеся шрапнели и гранаты».

Снабжение армии – это половина победы.
Армия Юденича шла в бой с не стреляющими винтовками, на шести допотопных танках, стреляла не разрывающимися снарядами.
На аэродромах стояли самолёты, которые не могли взлететь.
И со всем этим барахлом, белые шли в атаку на многократно превышающего их по силам противника.
Боролись, жертвовали собой и гибли.
Потому, что английские артиллерийские снаряды… не взрывались!

Вот, что рассказывал Куприну капитан Г.:

«Должен сказать, – что виною отчасти были наши снаряды.
Большинство не разрывалось.
Мы наскоро сделали подсчёт: из ста выстрелов получалось только 19 разрывов.
Да это что ещё? Нам прислали хорошие орудия, но все без замков.
«Где замки?»
Оказывается – «забыли».

Волосы дыбом встают от такого наглого откровенного и циничного предательства «союзников».

А. И. Куприн свидетельствует:

«Однажды они прислали тридцать шесть пароходных мест.
Оказалось – фехтовальные принадлежности: рапиры, нагрудники, маски, перчатки».

Это не анекдот, а цитата из книги Куприна!

Приходит пароход в разгар наступления: на нём патроны не того калибра, нестреляющие ружья, невзрывающиеся снаряды и рапиры, нагрудники, маски, перчатки!

Белым не хватило для успеха совсем чуть-чуть: последнего усилия, небольшой помощи оружием и боеприпасами. Всего этого они по милости Антанты и англичан не получили.

Но большевицкое руководство было в панике.

16 октября 1919 года глава Петросовета Зиновьев выпустил воззвание к «красноармейцам, командирам».

Это не агитка, это вся правда Гражданской войны, сказанная в нескольких словах:

«Опомнитесь!
Перед кем вы отступаете?
У белых банд никаких серьёзных сил нет.
Число их в пятьдесят раз меньше, чем ваше число.
У белых нет артиллерии.
У белых нет тыла.
У белых нет войска, у белых нет бронепоездов.
Пресловутые танки белых существуют только в воображении дураков.
Белые банды берут вас только на испуг…».

Белогвардейцы Северо-Западной армии были совсем рядом с окраинами Петрограда, но так и не добрались до них. Самую малость не добрались. Белогвардейцы видели уже вдали золоченые купола Исаакиевского Собора и осеняли себя на него крестным знамением.

Остаётся только поражаться героизму, благородству и клиническому непониманию белых генералов!

Идет прямой сговор «союзников» по Антанте с большевиками, открытое предательство, с целью ликвидации и уничтожение Белого движения. Не могли «союзники» дать белым хороших танков, винтовок, аэропланов, орудий и боеприпасов, потому что тогда они бы выиграли войну!

Именно поэтому Белая армия намертво завязла в боях у Красного села, из-за отсутствия вооружения и боеприпасов. А из Петрограда все время поступали свежие силы красных.

Троцкий-Бронштейн спешно подтягивал резервы. Сюда перебрасывалось все, что можно, в том числе полк красных латышских стрелков, курсантские школы. Правому флангу белых не удалось вовремя перерезать Николаевскую железную дорогу, и в районе Тосно большевиками была наспех собрана ударная группа под командованием изменника Родины — бывшего царского полковника Харламова, перешедшая в контрнаступление.

Для спасения «колыбели революции» большевики предприняли еще одну, специфическую меру — так называемую массовую мобилизацию рабочих. Необученные, наспех сколоченные отряды бросались против Юденича из Москвы, Витебска, Смоленска, Тулы, Костромы, Вятки, Котласа, Шлиссельбурга.

Троцкий-Бронштейн и его подельники объявили массовую насильственную мобилизацию в Петрограде.

22 октября 1919 года Ленин писал Троцкому:

«Если наступление начато, нельзя ли мобилизовать еще тысяч 20 питерских рабочих плюс тысяч 10 буржуев, поставить позади их пулеметы, расстрелять несколько сот и добиться настоящего массового напора на Юденича? Если есть — 5-10 тысяч хороших наступающих войск (а они у Вас есть), то наверняка такой город, как Питер, может дать за ними подмоги тысяч 30».

Нет, к осени 19-го питерские «массы» давно уже не сохранили никакого революционного энтузиазма. И не добровольцев здесь главари большевиков набирали против Юденича, а фактически создавали отряды штрафников-смертников. Причем уже без разбора, рабочих и «буржуев» — какая разница, кого гнать под пулеметами для «массового напора»? Их даже поэтому и вооружить почти не стали. Винтовку давали одну на несколько человек, а остальным — кому полицейскую шашку, кому казачью пику, а кому и ничего с предложением взять у тех, кого убьют раньше. Ставили за их спиной заградотряды из красных латышских стрелков и чекистов, гнали насильственно мобилизованных «буржуев» вместе с рабочими на смерть, под пули и снаряды.

Юденича решили задавить человеческим мясом.

Этот план Ленина и Троцкого был блестяще выполнен.

На Пулковских высотах с красной стороны полегло около 10 000 человек — сколько среди них было действительно убежденных красных, а сколько подневольных смертников-штрафников, из числа «буржуев», неизвестно.

У генерала Юденича вся армия была немногим больше! Разве могли белые выдержать такую войну? Гораздо меньшие потери были для них невосполнимыми.

К середине ноября 1919 года небольшая белогвардейская Северо-Западная армия генерала Юденича была вынуждена начать отступление от Петрограда.

Надо особо указать на то, что здесь прежде всего свою предательскую роль сыграли эстонские части, которые в критический момент сражения неожиданно снялись с передовых позиций и полностью открыли фронт большевикам на своем участке, пропустив красных в тыл армии Юденича, истекающей кровью.

Особенно тяжелые бои шли на правом фланге, в районе Царского Села, где одна за другой вводились в сражение свежие красные части, прибывающие по железной дороге.
Но основная угроза таилась не здесь.

Левый фланг армии Юденича, со стороны моря, должны были прикрывать эстонские войска и английский флот. В задачу эстонцев входили и переговоры с гарнизоном восстановленного красными форта «Красная Горка». По данным разведки, настроение частей там было опять неустойчивым, многие склонялись к переходу на сторону белых. Эстонцы никаких переговоров так и не начали, в результате чего большевики сохранили этот стратегический плацдарм на побережье Финского залива. А английский флот на поддержку Юденичу не пришел.

Что же касается эстонских войск, то в критический момент их на приморском фланге белогвардейцев просто… не оказалось. «Белые» эстонские части организованно бросили свои позиции и покинули фронт. Большевики беспрепятственно пошли здесь в обход — в тыл Северо-западной армии Юденича. Без всякого противодействия большевики высадили с моря десант. Положение Северо-Западной армии стало катастрофическим. Ей грозило полное окружение и белые вынуждены были начать отход.

Все это не случайные совпадения. Все получилось так, как и задумывали «союзники». Белые начали отступление, закончившееся катастрофой у границ Эстонии. Причина проста: катастрофу, вызванную уходом эстонских частей с фронта, ещё можно было остановить и отбить фланговый удар красных. Для этого нужны боеприпасы, много боеприпасов. Но именно в этот момент Эстония неожиданно закрывает свою границу для снабжения и пополнения Белой армии! Пограничный шлагбаум опустился.

Все действия эстонцев не могли быть самостоятельными.

За таллинскими губителями Русских белогвардейцев стояли организаторы русской катастрофы из британских и французских спецслужб и их закулисные хозяева!

Северо-западники надеялись найти в Эстонии приют и рассчитывали на хорошее отношение в благодарность за то, что Белогвардейцы приняли самое активное участие в освобождении эстонской земли от частей Красной армии. Но просчитались.

Командующий Северо-Западной армией генерал Юденич не мог даже предполагать, что его армия была заранее обречена на гибель сепаратным сговором Эстонии и большевиков, при согласии Антанты.

Блестящий офицер, один из сподвижников генерала Юденича в деле создания армии фон Гершельман писал впоследствии:

«Эстония считала, что роль Русской Белой армии уже окончена. После того, как наши Белые полки помогли изгнать большевиков из пределов Эстонии зимой 1919 года, после того, что мы в продолжении 9 месяцев прикрывали ее границы, Эстония решает уничтожить эту армию, как лишнюю помеху для заключения своего позорного мира с ворами и убийцами — большевиками».

Генерал Юденич телеграфирует генералу Эстонской армии И. Лайдонеру (между прочим, бывшему кадровому офицеру Русской Императорской армии и даже Георгиевскому кавалеру):

«Войска до крайности утомлены беспрерывными боями. На крайне тесном пространстве между фронтом и эстонской границей, в непосредственном тылу войск, скопились все обозы, запасные, пленные, беженцы, что до крайности стесняет маневрирование войск. Это может привести к катастрофе и гибели всей армии. Необходимо не позднее завтрашнего дня перевести все тылы на левый берег Наровы».

Отметим для ясности, что сопровождение, о котором идет речь, составляло 40 000 русских беженцев, спасающихся от красного террора — в основном женщины, дети и старики.

Пленных же красноармейцев насчитывалось около 10 000, помеха огромная, и красные на месте Белых северо-западников подобный «балласт» непременно бы истребили (исходя из соображений «революционной целесообразности, чему было немало примеров).

Итак, Белая СЗА отступает по линии железной дороги на Нарву для того, чтобы попытаться закрепиться на этом рубеже, получить хоть какую-то передышку и провести перегруппировку сил, а также спасти этим тысячи беженцев. Никто из современников не воспринимал это отступление как необратимую катастрофу, да оно и не было ею…

Но когда Северо-Западная армия истекала кровью в боях под Петроградом, Эстония уже вела активные сепаратные переговоры с РСФР.

В Ревеле тайно принимается решение о «нежелательности присутствия белой русской армии на территории Эстонии».

Северо-западники сталкиваются с последствиями этого принятого «белыми» эстонцами решения уже в Нарве, к которой подступили крупные силы 7-й армии красных.

Белой Северо-Западной армии приказано оборонять Нарву, чтобы задержать большевиков и дать возможность переправить на территорию Эстонии все обременяющие обозы с ранеными, беженцами и пленными.

Белая СЗА приступает к обороне и просит эстонцев как можно скорее разрешить начать переправу беженцев.

Но командование «белой» Эстонской армии (по указке своего правительства) отказали русским Белым в переправе через границу Эстонии.

Белые прямо на снегу (зима в 1919 году пришла рано) вынуждены были устроить жалкое подобие «лагеря».

Значительная часть раненых и беженцев вынуждены были спать на жестоком 20-градусном морозе прямо на снегу, из-за катастрофической нехватки обычных палаток. Нет никаких медикаментов и перевязочных средств. Среди раненых и беженцев начинается эпидемия тифа. От голода и холода вымирают целыми Русскими семьями.
Ежедневно измученные люди умирают сотнями.

Всюду видны трупы, закостеневшие на морозе, которые нет возможности даже убирать и захоронить по христиански из-за отсутствия шанцевого инструмента.

«Русские полки не пропускаются за проволочное ограждение эстонцами. Люди кучами замерзают в эту ночь», – писал великий русский писатель А. И. Куприн, сам находившийся в гибнущей Северо-Западной армии.

Большинство замерзших – это женщины и дети.

7-я армия красных по приказу Троцкого трижды атакует Нарву. Северо-западники трижды отбрасывают ее от города.

Белые части продолжают стоять в болотах против Нарвы, отражая три атаки 60-тысячной 7-й армии большевиков.

«Нарва — эстонский Верден.
О Нарву разбились лучшие силы большевиков!
Северо-Западная армия устояла!»

— восторженно писала газета «Приневский край» (главным редактором которой был генерал П. Н. Краснов и в которой сотрудничал А. И. Куприн).

Белые не знают, что эстонское правительство за спинами своих защитников готовит преступный сговор с красными — Лениным и Бронштейном-Троцким.

Этот несмываемый позор Эстонии позже войдет в советские учебники как «Тартуский мирный договор между РСФР и Эстонией 1920 года».

Чем больше крови прольют Русские белогвардейцы за Нарву, тем выгоднее окажется для эстонцев предательство.

Сговор между эстонцами и большевиками начинается 5 декабря 1919 года. А 17 декабря 7-я армия большевиков делает последнюю попытку штурма Нарвы, но опять безуспешную.

Поняв, что Нарву с ходу не взять, Ленин, Троцкий, Чичерин и их подельники в Москве идут на беспрецедентные «территориальные уступки» эстонскому Правительству и Антанте, также как это было сделано с немцами во время заключения позорного Брестского договора в 1918 году.

Большевики уступают своим эстонским подельникам по тайному сговору огромный кусок Псковщины и Принаровья с 60-тысячным русским населением в привесок. Так продавали обычно крепостных.

Кстати, эти-то земли эстонское Правительство в 1990-х годах и пытались обратно выцыганить у Российской Федерации.

В Эстонии в те же 1990-е годы даже печатались карты Эстонии (включая школьные), где эти земли был обозначены, как эстонская территория.

Но и это не все эстонские выгоды от предательства.

Кроме земель и признания своей независимости эстонцы получает от большевиков 15 миллионов царских рублей золотом.

Фактически это была иудина плата эстонцам за готовящееся проведение операции по разоружению, интернированию и уничтожению Белой Северо-Западной армии — за русскую погибель.

То есть за уничтожение Северо-Западной армии эстонцы получают от большевиков приграничные территории Заплюсья и район Печор-Изборска и 15 миллионов золотых рублей царской чеканки.

Оборона Нарвы северо-западниками еще не завершилась, как у них в тылу эстонские военные уже начали мародерство и массовый грабеж обозов Белой армии, раненых и беженцев.

По приказу эстонского генерала Лайдонера было «экспроприировано» 120 вагонов с медикаментами, боеприпасами и провиантом, которые предназначались для Белой армии, истекающей кровью. Эстонцами повсеместно разграбляются тыловые учреждения и склады СЗА. Мародеры не брезгают даже личными вещами Белых солдат и офицеров, обирают раненых и беженцев.

То есть еще до прекращения огня начался настоящий массовый антирусский террор, который предприняла эстонская клика Пятса в отношении десятков тысяч русских людей.

Только после этого Белые северо-западники получают от эстонского командования разрешение переправиться через реку Нарову. Мелкими партиями Белые части начинают пропускаться на территорию Эстонии. Но на другом берегу, вконец обессилевших Русских людей, встречают и тут же полностью обезоруживают эстонцы. Массовый грабеж и мародерство переходят в самую низменную свою фазу — при переходе границы с обессиленных, зачастую обмороженных либо раненых Белых офицеров и солдат стаскивают шинели, сдирают золотые кресты и обручальные кольца, раздевают и грабят тысячи беженцев.

«Золотые часы отбирали даже у таких лиц как командир корпуса генерал Арсеньев» — вспоминал полковник Климент Дыдоров.

Русских людей, пытающихся возмущаться и сопротивляться, эстонцы немедленно убивают, многих в одном нижнем белье выгоняют на берег реки Наровы и гонят толпами в сторону красных, которые их беспощадно расстреливают.

Только сейчас Белые ясно поняли, что это конец — они преданы; позади красные с пулеметами, а впереди эстонцы-предатели.

Так, по свидетельству чудом спасшегося офицера Кузьмина, погиб весь Талабский полк Белых.

Талабский полк — один из лучших полков Северо-Западной армии — ведя бои с наседающими красными, вышел к эстонской границе последним.

Как было оговорено, солдаты и офицеры Талабского полка сдали все свое оружие, но в Эстонию их не пустили, а раздев, загнали по пояс в студеную воду Наровы.

После этого весь Талабский полк был расстрелян шквальным огнем из пулеметов с двух противоположных берегов: в спину стреляли красные, в лицо — «белые» эстонцы-предатели.

Об этом злодеянии впоследствии сообщил чудом спасшийся из этой бойни упомянутый Белый офицер Кузьмин.

Нарова долго была на этом месте красна от крови, а по весне, когда вскрылся лед, свинцовые воды много дней несли сотни русских трупов.

Современные власти РФ и Эстонии стараются, чтобы туристы, переезжая сегодня из Иван-города в Нарву, не знали и не думали о том, что находятся на месте чудовищной гибели Русских Белых героев.

По воспоминаниям северо-западников эстонские начальники «издевались бесчеловечным образом над русскими».

Русским беженцам было запрещено свободно перемещаться по стране.

«С беженцами из Петроградской губернии, число коих было более 10 тысяч, обращались хуже, чем со скотом. Их заставляли сутками лежать при трескучем морозе на шпалах железной дороги», – писал очевидец о кошмаре, творившемся в Эстонии.

В записках подпоручика-ливенца Г. Гана описаны характерные случаи отношения эстонцев к русским белогвардейцам:

«Холод все усиливается. О сне и думать нечего. Ежимся у костра и прожигаем по неосторожности то одеяло, то пальто или сапоги. С полверсты от нашего лагеря эстонские солдаты напали на подпоручика Силгайля, побили его и отняли револьвер и кинжал с поясом. Среди эстонских солдат сильно развито хулиганство. Ежедневно нападения с грабежами, особенно воруют лошадей.

Говорят, что в Нарве такие же хулиганы убили русского офицера, князя Вяземского, бросив его со скалы в Нарову.

…Мы во власти эстонцев».

Генерал Родзянко вспоминал как «начальник 1-й Эстонской дивизии Теннисон (Тыннисон — В.А.) позволял себе определенные издевательства: на вопрос, как и где обогреть людей, он ответил: «Стройте землянки», когда не было ни топоров, ни лопат, стоял мороз около 20 градусов…».

2 февраля 1920 года — 93 года назад — представители Эстонии и Совдепии подписали в Юрьеве (Тарту) договор, по которому большевики признали независимость и самостоятельность Эстонского государства, прекращали войну с ним и шли на огромные территориальные уступки, устанавливая новую линию госграницы.

В современной русофобской Эстонии в этот день отмечают подписание Юрьевского мирного договора, потому что на момент подписания договора, такого города, как Тарту не было.

Несмотря на неоднократные попытки получить признание в Лиге Наций, до подписания Юрьевского мирного договора Эстонию не признало НИ ОДНО государство.

Ценою же этого позорного договора стали жизни Белых солдат и офицеров Северо-Западной Армии (СЗА), а также беженцев, которые отступали вместе с армией.
Статья 7-я договора предполагала так называемые взаимные военные гарантии.
В частности, то, что территории Эстонии и России не будут использоваться в качестве плацдарма для войск, враждебных другой стороне.

В этой статье также говорилось о необходимости разоружения и нейтрализации таких войск.

По сути, Таллин обязался полностью уничтожить Северо-Западную армию, своего недавнего союзника в борьбе с большевиками.

Бойцов северо-западников и беженцев размещают на станции Нарва-2 в помещениях двух пустующих фабрик.

Вокруг них снова колючая проволока.

Так и должно быть, ведь эти фабрики, по сути, концентрационный лагерь! Условия в эстонском лагере хуже, чем в нацистском: нет кроватей, одеял, теплой одежды. Нет медикаментов, нет вообще ничего!

Рядом на путях стоят десятки вагонов с имуществом гибнущей Русской армии.
Там все это есть, но командующий эстонской армией генерал Лайдонер приказал реквизировать составы со всем их содержимым в пользу Эстонии.

Все уцелевшие бойцы Белой Северо-западной армии и тысячи беженцев, которых пустили на территорию Эстонии, были интернированы и брошены в концентрационные лагеря смерти, в том числе в концлагерь, устроенный в Пяэскюла на сланцевых копях.
Там военных и гражданских ждали медленная смерть от тифа, голода и истощения, полного отсутствия какой либо медицинской помощи.

В условиях эстонских концлагерей вспыхнула эпидемия тифа. От него умерли тысячи людей.

В полках насчитывалось по 700-900 больных при 100-150 здоровых. Число больных, не помещенных в госпитали, достигало 10 000. Общее число заболевших составляло 14 000.

Части Северо-Западной армии помещались в огромных бараках-«гробах». Вместе с солдатами размещались и беженцы из Псковского, Гдовского и Ямбургского уездов.

Как было сказано выше, при большой скученности людей в бараках с первых же дней начались тифозные заболевания. Смерть вырывала заживо обреченных людей сотнями. Трупы наваливали на повозки в несколько ярусов, вывозили за город и сбрасывали в так называемое «трупное поле». Случалось, что целые грузовики с трупами застревали в снегу и стояли по несколько дней.

Очевидец фон Зауэр писал по этому поводу:

«Ввиду преступного отношения эстонцев, эпидемия приняла грозные размеры, и эти месяцы в Нарве — сплошной кошмар.

На некоторых дворах и в некоторых помещениях трупы валялись неделями. Мертвых вывозили на санях, сложенных как дрова и бросали часто без всякого погребения за город. Каждый день многочисленные похоронные процессии. Санитарные условия были ужасны. Отсутствие белья. Эстонцы запретили пускать русских в бани. В некоторых лазаретах стояла такая грязь и вонь, что было невозможно дышать. Больные ходили под себя, и никто этого не убирал. Моча просачивалась из верхних этажей и капала на больных в нижних».

Вот воспоминания очевидца этого кошмара С. В. Рацевич:

«Никогда не забуду жуткую картину, открывшуюся мне…

Один за другим на кладбище в Сиверсгаузен мчались грузовики с голыми скелетами, чуть прикрытыми рваными брезентами, парусами поднимавшимися кверху. Тела были кое-как набросаны».

Швейцарец по происхождению, убежденный патриот старой России, один из организаторов «Боевого санитарного отряда», боровшегося в Нарве с тифом писал: «Измученных, больных и голодных не впускали в жилые помещения, а загнали в лес и болота, где несчастные при морозе в 10 градусов должны были провести несколько ночей под открытым небом. Множество людей замерзло, многие умерли от истощения.

…Русским, сражавшимся бок о бок с эстонцами, был уготовлен нарвский мешок со вшами, куда после нечеловеческих глумлений эстонцы впустили несчастные, измученные боями белые части».

«Наши союзники англичане («Антантины сыны», как их стали называть в армии) молча смотрели на это организованное истребление русских белых полков» — писал фон Гершельман — «и пальцем не пошевелили, чтобы как-нибудь помочь нам».

Эстонское правительство намеревалось как можно быстрее избавиться от русских белогвардейцев.

О путях осуществления этой задачи говорилось в беседе двух эстонских полковников.

Н. Реэк сообщал полковнику Ринку:

«…Если все они придут с фронта, то мы не сможем использовать тиблов как рабочую силу для укрепления позиций…

Куда девать этих чертовых генералов и прочую дребедень, которая именуется штабами, эту большую банду в 20 тысяч человек…».

Н. Реэк сообщил также, что дивизия генерала Ярославцева в Пюхтицах находится до сих пор при оружии, на что Ринк отвечал:

«По по моему мнению и мнению командующего все тиблы, находящиеся внутри страны должны быть без оружия.

…Но что могут сделать эти 2000, пошлем на них партизан, и от этих 2000 останется пепел и пыль.

Главное то, что если первая и вторая дивизия будут убраны с фронта, то мы можем считать Северо-Западную (армию — В. А.) как таковую ликвидированной. Есть большая банда, которая годится здесь и сейчас для работы, но армии нет …той или иной хитростью попытайтесь избавиться от них, при этом не забывайте одну красивую поговорку: tzel opravdуvaet sredstva».

Уже 5 января Н. Реэк предложил Й. Ринку сосредоточить белых в районе Чудского озера, где находятся большие русские деревни:

«Если там распространится тиф, то нам не будет столь болезненно и печально, если число русских на Чудском берегу немного уменьшиться».

Те немногие Русские люди, которым «посчастливилось» остаться в Эстонии на свободе, не могли устроиться даже на самую тяжелую черную работу и также гибли от голода и холода.

Ибо эстонское Правительство запретило гражданам Эстонии давать какую-либо работу русским беженцам в городах и деревнях, накладывая на ослушавшихся огромные штрафы.

Начались многочисленные случаи ухода солдат Северо-западников к красным.

Генерал Родзянко вспоминал:

«Уходя к красным, многие солдаты оставляли записки с просьбой не думать, что они сделались большевиками, и с объяснением, что они уходят только для того, чтобы отомстить эстонцам. Вообще против эстонцев солдаты были чрезвычайно озлоблены…».

Горько читать об отчаянных попытках генерала Юденича спасти свою армию — совсем недавно живую и боеспособную, теперь — во всех смыслах умирающую.

Обезумев от голода и издевательств, многие бежали из-за «эстонской проволоки» концлагерей обратно в Совдепию.

Бежали на заведомую смерть в подвалах ЧК, зачастую — лютую, страшную, но лишь бы покончить со всем — разом.

22 января генерал Юденич подписал приказ о роспуске армии.

Надо отдать должное главнокомандующему Николаю Николаевичу Юденичу. Он до последнего оставался с армией, пытаясь её спасти.

Ликвидационной комиссии Юденичем были выданы для обеспечения чинов бывшей армии и их семей 277 000 английских фунтов, полмиллиона финских марок и около 115 миллионов эстонских марок.

Эстонские власти «заинтересованно» требовали передать валюту им, а не Ликвидационной комиссии, на что Николай Николаевич ответил категорическим отказом.
Ревельские газеты назвали такой поступок русского генерала «рыцарским бескорыстием» и соблюдением офицерской чести.

В первой половине января начался повальный грабеж обозов, складов с личным имуществом русских офицеров по всей Эстонии.

Только с 9 по 12 января были зарегистрированы нападения на обозы Талабского, Красногороского, Темницкого и Волынского полков.

В Ивангороде действовали отряды эстонских солдат из Скаутского полка, отнимавшие у русских офицеров обмундирование и вооружение.

12 января пьяные эстонские солдаты вломились в квартиру начальника штабного конвоя северо-западников.

По воспоминаниям генерала М. Ярославцева, командовавшего 3-й стрелковой дивизией, после ее разоружения начался грабеж обозов, складов и военных со стороны эстонских солдат, против чего эстонские офицеры ничего не предпринимали.

Зато 13 января генерал Тыниссон приказал расстреливать на месте русских, обвиненных в воровстве.

Так 24 января был расстрелян доброволец с одного бронепоезда, обвиненный в краже… мешка с мукой.

Адмирал В. К. Пилкин, ближайший друг и помощник Н. Н. Юденича, на случай встречи с эстонскими патрулями в Нарве, не только носил с собой револьвер, но и клал в карман ручную гранату.

За время грабежа Эстония забрала у Северо-Западной армии 52 000 винтовок, 500 пулеметов, 98 артиллерийских орудий, 25 бомбометателей, 2 гранатомета, 12 минометов, 12 аэростатов, 30 грузовых и легковых авто, 26 паровозов, 1237 вагонов, 3 броневика.

Во владение Эстонии отошли все корабли северо-западников, исключая тральщик «Китобой» с 37 смельчаками на борту, который 15 февраля бежал из Ревельского порта.
Опасаясь захвата «Китобоя» эстонцами, контр-адмирал В. К. Пилкин заранее снабдил командира судна некоторым количеством денег, запасами угля и провизии, достаточными для похода в Копенгаген, и приказал ему, по возможности, пробраться в Крым, к генералу барону П. Н. Врангелю.

Воровство и предательство были основами «эстонской независимости», как и сейчас.

Один за другим принимались предписания, создававшие невыносимые условия для пребывания русских в Эстонии.

Эстонское командование стало практиковать принудительный арест бывших чинов северо-западников и отправку их в тифозную зону в качестве так называемых «санитаров» и на смерть в Советскую Россию.

На протесты русского военного представителя атамана Петра Николаевича Краснова, генерал Лайдонер ответил, что своего решения не изменит.

Так например доброволец Семеновского полка был выслан за то, что он не смог получить документов на выезд к семье в Латвию а в следствии перенесенного тифа не был в состоянии работать.

3 февраля генерал Тыннисон отдал приказание об аресте и заключении в тюрьму сроком на 1 месяц командира Темницкого полка полковника А. Данилова, командира Волынского полка полковника Сидорович-Рвойко и командира Семеновского полка полковника К. Фон Унгерн-Штернберга.

Дошло до ареста самого генерала Юденича.

Вечером 27-го января в его квартиру в гостинице «Коммертс» ворвались эстонские полицейские во главе с «атаманом» С. Н. Булак-Булаховичем.

Юденич под угрозой оружия был посажен на товарный поезд, который двинулся в сторону Юрьева.

В это время соратники Юденича обратились за помощью к миссиям союзников с требованием заставить эстонское правительство вмешаться.

Поезд был остановлен только на станции Тапс, когда, видимо, направлялся уже в Россию.

«Так эстонскому правительству и не удалось выполнить один из пунктов мирного договора с большевиками, или что-то выторговать от них ценою выдачи генерала Юденича» — вспоминала супруга генерала А. Юденич.

Тогдашний министр внутренних дел Эстонии Александр Хеллат впоследствии признался в своих воспоминаниях что Юденич был арестован с его ведома и согласия.

В феврале появились приказы эстонского правительства о запрете ношения русскими военными погон и кокард Русской армии, а несколько позже появилось распоряжение о сдаче ими всего оставшегося личного холодного и огнестрельного оружия в течении трех дней.

По республике прокатилась волна избиений и убийств офицеров Северо-западников.
В Ревеле на Петровской площади (ныне площадь Вабадузе) толпой эстонцев под крики «Бей русского офицера!» был убит полковник Конно-Егерского полка О. Баннер-Фогт.

Вскоре эстонским солдатом был застрелен у себя на квартире полковник Новицкий.
Убийце эстонский суд назначил… один месяц тюремного заключения.

К концу февраля 1920 года армия Юденича перестала существовать.

В марте 1920 года МВД Эстонии издало приказ о высылке из Ревеля всех безработных чинов Северо-Западной армии.

Вместе с тем, согласно Уставу о гражданской службе было запрещено принимать на государственную службу иностранцев или вообще не эстонских граждан.

Однако издевательства и истребление оставшихся в живых борцов за Россию на этом не закончилось.

В марте 1920 года в Эстонии резко ощущалась нехватка отопительных материалов, стране грозил отопительный кризис.

Были немедленно приняты «соответствующие» меры.

Выжившие после эпидемии тифа русские люди не имели тогда никакой работы, были оборваны, обессилены и истощены.

Поэтому, 2 марта 1920 года эстонское Учредительное собрание приняло закон о 2-месячных обязательных лесных работах для всех мужчин от 18 до 50 лет, не занимающихся никаким постоянным трудом.

Общее число мобилизуемых было определено в 15 000 человек — именно такое количество Русских северо-западников и беженцев оставалось на тот момент в Эстонии.
И хотя указывалось, что работы обязательны независимо от подданства, именно под этим предлогом 15 000 русских людей были отправлены на лесоповал.

То есть, новый закон касался только русских белогвардейцев — эстонское правительство фактически отправило их на каторгу!

Это не преувеличение. Ослабленных тифом людей посылают валить лес. Законов, определяющих зарплату и норму выработки, нет, военные рубить и пилить деревья не умеют.

В условиях отсутствия в республике закона об охране труда, это постановление правительства превратило Русских людей, из числа бывших подданных Российской империи, как писали газеты, в положение «белых рабов».

В каторжных бараках была ужасная грязь, масса насекомых-паразитов, холод, сырость.
Баня была редкостью, стирка белья и мыло – мечтою.

С мизерной оплатой труда, которой не хватало даже на кружку молока, загнанные в леса и болота Русские мужчины вынуждены были прозябать на каторге в нечеловеческих условиях…

14 марта 1920 года генерал-майор Тыниссон отдал приказ полиции арестовывать всех русских, не пошедших на лесные работы и высылать в Советскую Россию — фактически на расправу и уничтожение большевикам.

11 июня 1920 года эстонская полиция опубликовала сообщение, по которому все Северо-западники должны были в течении 7 дней найти себе работу либо будут высланы за восточную границу, то есть выданы в руки большевиков!

О жизни северо-западников на лесных работах рассказывали их письма направленные в Комитет русских эмигрантов.

Вот что писали Русские с эстонской каторги на станции Эламаа:

«Мы обречены здесь без теплого белья на явную смерть. С утра до вечера работаем…
Кредит нам не дают (потому что мы не эстонские граждане), на наше жалованье едва можно прокормиться».

И подписи 53 бывших северо-западников.

А вот строки письма Русских офицеров, брошенных на принудительные каторжные лесные работы:

«Пьем воду из канав, в которых болтаются головастики. Работа тяжелая, оплата плохая. Конечно, так долго не выдержишь».

Вот жалоба Русских северо-западников, находящихся на принудительных каторжных торфоразработках:

«Мы в одежде той, что имели при ликвидации армии — все прогнило и поизносилось.
Купить не имеем возможности, все переболели проклятым тифом, к тому же тяжелейший труд».

Работу оставить было нельзя.

Русские рабочие, удалившиеся на две версты от места работы, высылались в Советскую Россию (что означало верную смерть) или отправлялись в специальный эстонский концентрационный лагерь уничтожения в Пяэскюла (позже лагерь был перенес на остров Даго-Хийумаа).

Бывший министр Временного правительства А. И. Гучков в связи с этим направил Черчиллю письмо с протестом:

«…Из Эстонии производятся массовые выселения русских подданных без объяснения причин и даже без предупреждения…

Русские люди в этих провинциях бесправные, беззащитные и беспомощные.
Народы и правительства молодых балтийских государств совершенно опьянены вином национальной независимости и политической свободы».

Черчилль ничего не ответил.

Да и, что ему сказать?

Кому есть дело до русских, когда идет бурное строительство национальных государств?
Случись такие зверства по отношению к полякам или к самим эстонцам — был бы повод по-возмущаться.

Геноцид русских, тем более желавших спасти свою страну, внимания и беспокойства не достоин.

Советские газеты той поры ликовали:

«Армия Юденича в Эстонии ликвидирована».

«Независимая и демократическая» Эстония одним росчерком пера отправляла в концентрационные лагеря, тифозные бараки, леса и болота тысячи русских людей.
Еще несколько тысяч солдат, офицеров и просто расстреляли.

Всего в невероятных мучениях погибло более 10 тысяч русских воинов и беженцев — безвестные могилы их сегодня разбросаны по всей Эстонии.

Герой Белого движения Светлейший князь А. П. Ливен с содроганием сердца вспоминал о тех событиях, положивших начало «эстонской независимости» и апартеиду русского населения в Эстонии:

«Вообще, картина бедствия была такова, что если бы это случилось с армянами, а не с русскими, то вся Европа содрогнулась бы от ужаса».

Свои Иудины сребреники — в количестве 15 миллионов золотых рублей, полученных от большевиков за уничтожение Белой Северо-Западной армии — эстонцы отработали на совесть.

Современные эстонские историки, пытаясь отмыть предательские действия Эстонии, рассматривают трагедию Белой Северо-Западной армии, как нечто само собой разумеющееся.

По их мнению, Белая Северо-Западная армия якобы никогда не была формальным союзником Эстонии и поэтому утверждения, что эстонцы её предали — несостоятельны.

На самом деле фактически действия эстонской стороны являются сознательным актом геноцида против Русских беженцев и бойцов Северо-Западной армии Юденича.

Вчерашних Белых союзников в борьбе против Красной армии эстонцы не только обманули и продали за возможность наживы (предоставленной большевиками), но и использовали оставшихся в живых Русских солдат в качестве подневольной рабочей силы.

Кроме того, в современной эстонской исторической науке и политике, эта трагедия Русской Северо-Западной армии целенаправленно замалчивается государственной историографией.

Эстонские политики и историки делают вид, что основную тяжесть борьбы с красными вынесла исключительно одна эстонская армия.

В результате, эстонские государственные деятели фактически совершили двойную подлость: в 1920 году — цинично предав союзную Белую армию, и в настоящее время — делают вид, что ничего об этой трагедии не знают.

Как считают ангажированные русофобствующие историки РФ и Эстонии, разгромленная Северо-Западная армия и шедшие с ней беженцы были всего лишь интернированы, то есть люди были принудительно задержаны, лишены на некоторое время свободы передвижения.

Под словом «интернированы» кроется страшная трагедия многих тысяч Русских людей.
Сначала бойцов Северо-западников и Русских беженцев морили голодом и холодом, не пропуская через границу на территорию Эстонии.

Затем эстонцы разоружили, ограбили, отняли все ценные вещи у Русских людей, конфисковали всё имущество Северо-Западной армии.

После этого «интернированных» Русских де-факто разместили в эстонских концлагерях (в том числе в помещениях двух пустых фабрик), без медикаментов, продовольствия, тёплых вещей – зимой на 20-градусном морозе.

Арьергардные части Белых, прикрывающие отход Северо-Западной армии и обозов с Русскими беженцами, вообще не пустили на территорию Эстонии.

Эти Русские белогвардейцы были уничтожены ураганным пулеметным огнём с двух сторон — эстонцев и большевиков.

В условиях концлагерей началась эпидемия тифа. От неё умерли тысячи Русских людей.

Выжившие Русские мужчины были практически обращены в рабов и отправлены на принудительные каторжные лесные работы, на которых они содержались в самых ужасных условиях.

Такова была «благодарность» эстонских властей Русским Белым воинам, которые помогли в 1918-19 годах отстоять Эстонию от большевиков.

На добро эстонцы ответили Русским геноцидом.

Поэтому, надо требовать от Правительств РФ и Эстонии официально признать действий Эстонских властей того периода геноцидом Русских и осудить их.

Официальный Таллин должен принести извинения потомкам тех Русских людей, которые погибли в 1919-1920 годах по вине эстонских властей в концлагерях, на каторжных работах, голода, эпидемий и издевательств.

Страна, желающая прочного фундамента для себя, не ведет переговоров с врагами и не сдает своих союзников.

Сдав Русских союзников врагу, эстонцы укрепили большевизм, в качестве ответного исторического возмездия получив через два десятка лет так проклинаемую ими «сталинскую оккупацию», массовые депортации и ГУЛАГ — а подсунуть вместо себя кого-нибудь другого им было уже некого.

Поэтому, когда говорят, что лесоповал изобрели сталинские начальники ГУЛАГа, давайте вспомним, куда эстонцы направляли русских солдат и офицеров задолго до репрессий времен культа личности!

Мир праху Русских Белых героев – вечный позор, тем, кто их предал!

Добровольческий Корпус.


Комментарии:

Добавить комментарий

Ваш e-mail не будет опубликован.