Картинки по запросу Ливонские рыцариКартинки по запросу Царь Иван Грозный в одежде монаха

 

Царь Иоанн искал успокоенья
В подобии монашеских трудов.
Его дворец, любимцев гордых полный,
Монастыря вид новый принимал.
Кромешники, в тафьях и власяницах,
Послушными являлись чернецами,
А грозный царь — игумном богомольным.

А.С. Пушкин. Борис Годунов.

1.Необходимое вступление

Бывшие рыцари ливонского филиала Тевтонского военно-монашеского Ордена Пресвятой Девы Марии, Иоганн Таубе и Элерт Крузе («псы-рыцари», по терминологии недоброй памяти  тов. Карла Маркса), попали в московский плен во время Ливонской войны. Эта война положила конец существованию тевтонского Орденского государства в Прибалтике, но одновременно послужила питательной средой для возникновения в Московском государстве другого, православного, духовно-рыцарского Ордена, возглавляемого самим Благоверным Царем и Государем всея Руси Иоанном Васильевичем Грозным. В этот-то православный военно-монашеский Орден и поступили на службу ливонцы Таубе и Крузе.

В качестве царских опричников они с 1564 по 1571 год находились при Священной Особе Государя Московского, считавшего себя, как известно, «немцем», или, во всяком случае, «германцем» (об этом сообщал английский посол Джильс Флетчер, а по-английски оба этнонима звучат одинаково — «German»; приемлемым представляется как один, так и другой вариант)! В числе прочего, им довелось исполнять некоторые дипломатические поручения, направленные на признание власти Царя над завоеванной им Ливонией Императором Священной Римской Империи Максимилианом II Габсбургом и другими коронованными главами великих держав Западной Европы. Когда же Грозный Царь в 1571 году, в силу одному ему ведомых причин (ведь не зря сказано, что «сердце Царево в руце Божией»), принялся за уничтожение созданного им же самим опричного Ордена, оба ливонских опричника, не без основания опасаясь, что им, подобно другим главам опричнины, впавшим со временем в опалу, также не удастся избежать топора палача, ухитрились бежать из Московии в Жечь (Речь) Посполиту (объединенное в форме персональной унии польско-литовское государство, являвшееся главным военно-политическим противником Грозного Царя на протяжении почти всей Ливонской войны, а до этого — главным противником Ордена Пресвятой Девы Марии Тевтонской), где подробно описали свою службу Иоанну, а заодно — историю, Устав и практику основанного, а затем — упраздненного им опричного Ордена. Кстати, именно эти ливонцы, еще совсем недавно состоявшие в одном из древнейших духовно-рыцарских Орденов Западной Европы, именовали в своем описании Опричнину именно «Орденом». Таубе и Крузе писали об «опричном братстве» Иоанна буквально следующее:

50-4oprichnik147410437228195768

«Опричники (или избранные) должны во время езды на коне иметь известное и заметное отличие, именно следующее: собачьи головы на шее у лошади и метлу на кнутовище (в действительности, по воспоминаниям современников, опричники, в том числе иногда и сам Царь, носили собачью голову на груди лошади, а метлу — у седла — В.А.). Это означает, что они сперва кусают, как псы, а затем выметают все лишнее из страны («грызут царских врагов, словно псы, и выметают измену из Русской земли» — В.А.). Все пехотинцы («кнехты» — В.А.) должны ходить в грубых… монашеских одеяниях (подбитых овчиной — В.А.)… но нижнюю одежду они должны носить из шитого золотом сукна на собольем или куньем меху (порой авторы исторических полотен, вопреки исторической правде, изображают опричников именно в шитой золотом одежде, забывая об их верхней черной монашеской одежде; впрочем, этим грешили и литераторы, достаточно вспомнить наряд лихого опричника Кирибеевича в «Песне о купце Калашникове» М.Ю. Лермонтова)… Великий Князь (то есть Царь Иоанн Грозный, которому римско-германский Император, польский король и другие западные государи упорно отказывали в признании Царского титула, как равного «Цесарскому» или «Кесарскому», то есть Императорскому, в западном и русском понимании, в отличие от иерархии чинов поздней Восточной Римской Империи, в которой титул кесаря носило второе по рангу лицо после Василевса-Самодержца-Автократора  — В.А.) образовал из них над всеми…свою особую опричнину, особое братство, которое он составил из пятисот молодых людей… Этот Орден (sic!) предназначался для совершения особенных злодеяний.

Прежде всего монастырь, или место, где это братство было основано, был в Александровской слободе (ныне — город Александров Московской области — В.А.)… Сам он (Царь Иоанн — В.А.) был игуменом (настоятелем монастыря, именовавшимся на Западе «аббатом» или «приором» — В.В.) князь Афанасий Вяземский келарем, Малюта Скуратов (правильно: Скурлатов — В.А.) пономарем, и они вместе с другими распределяли службы монастырской жизни. В колокола звонил он (Царь — В.А.) сам, вместе с обоими сыновьями (царевичами Иоанном и Феодором Иоанновичами; «кроткий», «незлобивый» и «богомольный» Царь Феодор Иоаннович, именуемый современниками «Ангелом во плоти», в юности состоял в «опричном Ордене» своего грозного батюшки! — В.А.) и пономарем. Рано утром в четыре часа должны все братья быть в церкви; все не явившиеся, за исключением тех, кто не явился вследствие телесной слабости,не щадятся, все равно, высокого ли они или низкого состояния, и приговариваются к восьми дням епитимьи.

8a3215fe818b0a5dad671ecd5d11c4f720140121160933176_m

В этом собрании поет он (Царь — В.А.) сам со своей братией и подчиненными попами с четырех до семи. Когда пробивает восемь часов, идет он снова в церковь, и каждый должен тотчас же туда явиться. Там он снова занимается пением, пока не пробьет десять. К этому времени уже бывает готова трапеза, и все братья садятся за стол. Он же, как игумен, сам остается стоять, пока те едят. Каждый брат должен приносить кружки, сосуды и блюда к столу, и каждому подается еда и питье…и что не может съесть и выпить, он должен унести в сосудах и блюдах и раздать нищим…Когда трапеза закончена, идет сам игумен к столу. После того, как он оканчивает трапезу, редко пропускает он день, чтобы не пойти в застенок… И после этого каждый из братьев должен явиться в столовую, или трапезную, на вечернюю молитву, продолжающуюся до десяти часов…Что касается до светских дел, смертоубийств и других тиранств и вообще всего его управления, то отдает он приказания в церкви…Все братья и он (Царь — В.А.), прежде всего, должны носить длинные черные монашеские (sic!) посохи с острыми наконечниками, а также… длинные ножи под верхней одеждой… для того, чтобы, когда вздумается убить кого-либо, не нужно было посылать за палачами и мечами, но иметь все приготовленным…»

Сведения ливонских дипломатов-опричников Таубе и Крузе подтверждает и их соплеменник Альберт Шлихтинг, также находившийся при Опричном дворе, с 1564 года, и являвшийся свидетелем возникновения, становления и развития «кромешного» Ордена «псов-рыцарей» Грозного Царя.

«Живя в упомянутом Александровском дворце… он (Царь — В.А.) обычно надевает куколь (лат.: cuculla — В.А.), черное и мрачное монашеское одеяние, какое носят братья ордена базилиан (Орден базилиан, или василиан, был создан в Речи Посполитой с целью обращения православных в униатскую, то есть греко-католическую, веру, адепты которой, при внешнем сохранении форм православной обрядности, признавали верховный примат, то есть духовное главенство, римского папы — В.А.), но оно все же отличается от монашеского кукуля тем, что подбито козьим (по другим сведениям — овечьим — В.А.) мехом (как тут не вспомнить гроссмейстера храмовников-тамплиеров Луку Бомануара из любимого романа нашей юности «Айвенго», грубый суконный орденский кафтан которого был, из уважения к его высокому сану, подбит тончайшей овчиной! — В.А.).

По примеру тирана, также старейшины и все другие принуждены надевать куколи, становиться монахами (sic!) и выступать в куколях… И так Великий Князь встает каждый день к утренним молитвам и в куколе отправляется в церковь, держа в руке фонарь, ложку и блюдо. Это же самое делают все остальные…Всех их они называют братией, также и они называют Великого Князя не иным именем, как брат. Между тем. он соблюдает образ жизни, вполне одинаковый с монахами (sic!). Заняв место игумена, он ест один кушанье из блюда, которое постоянно носит с собою; то же делают все. По принятии пищи он удаляется в келью… Равным образом каждый из остальных входит в свою, взяв с собой блюдо, нож и фонарь, не уносить с собой всего этого считается грехом…»

grozny_21oprichnik

Перед нами, уважаемый читатель, типичное описание военно-монашеского Ордена, что усугубляется присутствием в его рядах многочисленных ливонских «псов-рыцарей», совсем недавно состоявших в другом, Тевтонском, немецком, но также духовно-рыцарском братстве. Что же представлял собой ливонские рыцари и почему именно на них решил опереться Грозный Царь Иоанн Васильевич при учреждении своего собственного, опричного, орденского братства, также объединившего в своих рядах «псов-рыцарей», но только православных?

Чтобы попытаться дать вразумительный ответ на этот крайне сложный и запутанный вопрос, нам представляется необходимым сделать краткий экскурс в историю христианизации Ливонии, на протяжении столетий служившей яблоком раздора между греко-православной Русью и римско-католическим Западом.

2.»Земля Приснодевы Марии»

orden-tewton-b-07mech_order_04

Для начала процитируем маститого отечественного историка В.О. Ключевского: «Вражда немецкого племени со славянским принадлежит к таким всемирным историческим явлениям, которых начало недоступно исследованию, потому что скрывается во мраке доисторических времен. При всей скудости сведений наших не раз мы видим в отдаленной древности признак давления немецкого племени над славянским. Уже с IX века в истории открывается непрерывное многовековое преследование славянских племен: немцы порабощали их, теснили к востоку и сами двигались за ними, порабощая их вновь. Пространный прибалтийский край, некогда населенный многочисленными славянскими (оставим это утверждение на совести историка, тем более, что и тов. Карл Маркс — как, между прочим, и Жюль Верн, если судить по его роману «Драма в Лифляндии»! — также почему-то считал все прибалтийские народы, кроме эстов, «славянами»! — В.А.) племенами, подпал насильственному славянскими племенами, подпал насильственному немецкому игу для того, чтобы потерять до последних следов свою народность. За прибалтийскими славянами к востоку жили литовские и чудские племена, отделявшие первых от их русских соплеменников.

К этим племенам в конце XII и начале XIII вв. проникли немцы в образе воинственной общины под знаменем религии, и, таким образом,стремление немцев к порабощению чужих племен соединилось с распространением христианской веры между язычниками и с подчинением их папскому престолу. Эта воинственная община был рыцарский орден крестоносцев, разделявшийся на две ветви: Орден тевтонский, или Св. Марии, и позже его основанный, в 1202 году, Орден меченосцев, предназначенный для поселения в чудских и леттских краях, соседних с русью. Оба эти ордена впоследствии соединились для совокупных действий».

При всем уважении к памяти В.О. Ключевского, осмелимся «замахнуться на авторитет». Процитированный труд нашего знаменитого историка носит на себе неизгладимый отпечаток своего времени — эпохи «русификации» Прибалтики в конце XIX-начале XX вв., серьезно испортившей отношения Российской Империи с «балтами», или «остзейскими немцами» — прибалтийским дворянством, купечеством и бюргерством, преимущественно немецкого (но также датского, шведского, шотландского, польского, литовского и пр.). Ни к чему хорошему эта политика, как известно, для России не привела — в этом мы могли убедиться на собственном двукратном кровавом опыте. Но дело ведь не только в этом.

Само утверждение о славянах, как якобы исконном населении Прибалтики, представляется, с точки зрения современной исторической науки, абсолютно несостоятельным. Прибалтийские племена — в частности, летты (латыши), никогда славянами не были. У тому же в Прибалтике, где, по мнению Ключевского, якобы искони жили славяне, античные историки и географы единодушно помещают фенов (финнов) и айстиев (эстов), соответствуюших «чуди» позднейших русских летописей, а начиная с IV века по Р.Х. — восточногерманские племена готов (готонов, гутонов), переправившихся в Прибалтику из Скандинавии — с «острова Скандза («Готискандза»)» и вандалов (венделов, венделиков, винделиков), которых шведы (народ однозначно германский) и по сей день считают своими прямыми предками — в Швеции есть остров Готланд («земля готов», провинции Эстерготланд («земля восточных готов», или «вестготов») и Вестерготланд («земля западных готов», или «вестготов») и т.д.

Что же касается стремления к порабощению чужих племен, якобы свойственного только немцам, то Ключевский сам опровергает себя, утверждая чуть ниже: «Полоцкий князь Владимир по своей простоте (? — В.А.) и недальновидности сам уступил пришельцам Ливонию (нынешние прибалтийские губернии (Российской империи — В.А.)) и этим поступком навел на Северную Русь продолжительную войну с исконными (? — В.А.)врагами славянского племени». Известно, что полоцкие (да и другие древнерусские) князья отнюдь не «искони владели» Прибалтикой, а взимали дань с тамошних племен, принуждая их к этому путем регулярных ВОЕННЫХ ПОХОДОВ (выделено нами — В.А.).

Об этом говорит и обращенная к одному из этих князей, сохраненная древнерусским летописцам присказка: «Романе, Романе, худыми живеши, Литвою ореши», что в переводе га современный русский язык означает: «Роман. Роман, живешь за счет бедняков, пашешь на литовцах (то есть «впрягаешь литовцев в плуг» — в значении «налагаешь ярмо на литовцев»). То есть, князь Владимир Полоцкий «уступил» немцам Ливонию, которая ему не принадлежала (в лучшем случае, он взимал с Ливонии дань, опираясь на мечи своей дружины). Не обходилось дело и без христианизации прибалтийских туземцев — единственное различие заключалось лишь в том, что их обращали в православный вариант христианской веры, а не в католический, как делали несколько позднее немецкие колонисты. И, если православные христианизаторы Новгорода, направленные туда Святым Равноапостольным князем Владимиром Святославичем, по выражению летописца, крестили Новгород «Добрыня огнем, а Путята — мечом», то вряд ли обращение русскими князьями в православную веру прибалтов проходило совершенно добровольно, «без сучка, без задоринки»!

Неверно изложил В.О. Ключевский также историю возникновения и взаимоотношений католических духовно-рыцарских Орденов в Прибалтике, утверждая, что изначально якобы существовал какой-то единый «Орден крестоносцев», «разделившийся» затем на «две ветви». Как обстояло дело в действительности, читатель узнает из данной краткой военно-исторической миниатюры.

1366Картинки по запросу Орден меченосцев

Начало активной христианизации закосневших в язычестве балтийских и угрофинких племен, населявших Восточную Прибалтику, — приобщения нехристей к Вере Христовой, осуществлявшейся под эгидой католического Рима, приходится на 80-90-е гг. XII века. Первые католические миссионеры – августинец Мейнгард (проповедовавший в 1186-1196 гг.) и цистерцианец Бертольд (подвизавшийся на ниве спасения языческих душ для вечной жизни 1196-1198 гг.) только положили ей начало.

Значительный след в истории обращения туземного населения Восточно-Прибалтийского региона к Христу оставил только третий епископ – Альберт фон Буксгевден, или Бугсгевден (нем.: Buxhoevden, Buxhoevede). Он начал с того, что в 1201 году перенес епископскую резиденцию из Икскуля (или Икскюля; по-латышски: Икшкиле) в низовье реки Дины (или Дюны; по-русски: Западной Двины; по-латышски: Даугавы), а именно – к рукаву Дины – небольшой речке Рига (по-латышски: Ридзене). В 1202 году туда прибыли первые колонисты. Так было положено основание городу Риге, будущему административному центру будущей Ливонии (или Лифляндии), названной так по имени дружественного встретившего германских миссионеров местного племени ливов (имевших, кстати, не балтийское, как летты-латыши, курши-куроны-корсь, земгалы-семигалы-земигола и латгалы-латгола-летгола, а угрофинское – как эсты – происхождение).

Ливский вождь («король») Каупо (т.е. Иаков), окрестившись со всей своей дружиной, и приведя затем к крестильной купели все свое племя, ездил к папе в Рим, стал верным союзником «рыцарей Меча», сопровождал их во всех военных походах на нехристей и погиб (как и его сын) в сражении с язычниками-эстами. По легенде, именно от этого ливского короля-крестоносца («Ливе», то есть лива) пошел лифляндский знатный род фон Ливен, вписавший немало славных страниц в историю, в том числе и в историю Российской Империи. Убедившись, на примере своих предшественников, в невозможности успешно проповедовать язычникам Благую весть без наличия постоянной и сильной военной поддержки, епископ Альберт приступил в 1202 году к учреждению собственного военно-монашеского Ордена, по типу уже существовавших в то время в Святой Земле и на Иберийском полуострове духовно-рыцарских братств. Необходимо заметить, что и предшественники Альберта фон Буксгевдена – Мейнгард и Бертольд – также опирались на военные отряды.

Однако, большинство пилигримов (т.е. «странников» или «паломников», как именовали себя сами крестоносцы), прибывавших по обету в эти края, названные «Уделом Пресвятой Богородицы» или «Землей Пресвятой Девы Марии» (лат. Terra Mariana), по аналогии с Палестиной, считавшейся «Уделом самого Господа Иисуса Христа» и потому именовавшейся «Святой Землей», задерживались в Прибалтике (в соответствии с тем же обетом), как правило, не больше, чем на год, так что планировать численность военных отрядов, необходимых для охраны христианизированных территорий от язычников, было попросту невозможно (в аналогичном положении, кстати, находились и основанные крестоносцами государства в Сирии и Палестине).

1002890_770128256340258_2243998276250143845_n1625

По поручению епископа Альберта монах Цистерцианского Ордена (под патронажем которого в Иерусалиме уже был учрежден к тому времени военно-монашеский Орден рыцарей-тамплиеров, носивших белые плащи с красным крестом), Теодорих (Тидрек, Дитрих) Трейденский отправился в Рим, где в 1203 году был принят папой римским Иннокентием III. Выслушав Дитриха, папа (а не сам епископ Альберт фон Буксгевден, как думают многие!) официально учредил для охраны христианских владений в Ливонии «Братство воинства Христова» (по-латыни.: Fratres Militiae Christi) и дал ему Устав Ордена храмовников-тамплиеров – кстати, официально также именовавшегося «Орденом бедных рыцарей (соратников) Христа (и Храма Соломонова)» (по-латыни: Pauperes Commilitones Christi»). Аналогичным образом обстояло дело и с другими военно-монашескими Орденами, проливавшими кровь и пот на ниве христианизации языческой Прибалтики — Добринским Орденом («братией Христовой из Добрина) и (как это ни странно) — испанским по происхождению духовно-рыцарским Орденом Калатравы.

Как внешним отличием тамплиеров служил белый плащ с нашитым слева на груди красным крестом (что символизировало чистоту христианской веры и готовность своей кровью засвидетельствовать верность Христу), так и рыцари новоучрежденного в Ливонии Воинства Христова носили белый плащ с красным крестом, но с дополнительным, нашитым под крестом, изображением красного меча острием вниз, отчего они и получили вскоре неофициальное прозвище «меченосцев» (гладиферов, лат.: Gladiferi или Ensiferi) или «братьев Меча» (нем.: Schwertbrueder), а их братство – название «Орден Меча» (нем.: Schwertbruederorden).

1286image013eb2edb4745145c966e05d9b03d8e38c1

Что касается орденского креста меченосцев-гладиферов, то он (вероятно, по аналогии с тамплиерским и тевтонским крестом) чаще всего именуется в соответствующей литературе «немецким», или «лапчатым» крестом (по-немецки: Tatzenkreuz). Между тем, со строго геральдической точки зрения, правильнее было бы именовать его «уширенным» крестом (нем.: geradearmiges Tatzenkreuz). Речь в данном случае идет о геральдической фигуре, образованной четырьмя равнобедренными треугольниками, сходящимися своими вершинами в одной точке (в то время, как у лапчатого креста внешние стороны лучей несколько вогнуты).

Необходимо также заметить, что ученый конца XVII века Г. Элиот в своем фундаментальном труде «Подробная история всех духовных и светских монастырских и рыцарских Орденов» (Helyot Н., Ausfuehrliche Geschichte aller geistlichen und weltlichen Kloster- und Ritter-Orden, Bd.3, Leipzig, 1754, SS.180-181,Fig. 49), описывая историю монашеских, духовно-рыцарских и рыцарских Орденов, впервые привел в ней рисунок, представлявший ливонского рыцаря-меченосца с изображением, в качестве орденской эмблемы, на белом плаще и щите, не одного, а двух мечей, рукоятями вверх, перекрещенных наподобие «косого» Андреевского креста. Согласно описанию автора, оба этих меча были красного цвета.

Однако, на всех сохранившихся печатях гладиферов, имеющих миндалевидную форму и идущую по краю латинскую надпись: «S(igillum) Magistri et Fratr(es) Militiae Chri(sti) de Livonia» («П(ечать) Магистра и Брат(ии) Воинства Христ(а) в Ливонии»), имеется только изображение уширенного креста и расположенного под ним меча острием вниз. Поэтому, скорее всего, на плащах и щитах ливонских меченосцев также изображались не два, а один меч, а над ним – крест. Причем меч, в данном случае, скорее всего, олицетворял отнюдь не воинственность гладиферов или оружие для завоевания нового края, что явно не подобало «по чину» рыцарям-монахам. По выражению цистерцианца Бернара Клервоского, автора «Похвалы новому рыцарству» и «духовного отца» иерусалимских тамплиеров-храмовников – «старших братьев» ливонских «воинов Христовых» — всякий крестоносец носит «праведный меч Божий».

14716231_1301940389825706_2179780003356644866_nКартинки по запросу Герб Ордена тамплиеров

Тот же Бернар Клервоский писал: «Нет такого закона, который запрещал бы христианину поднимать меч. Евангелие… лишь запрещает несправедливую войну, особенно между христианами».

Эта абсолютно новая для предшествующей эпохи христианских воззрений, да и для эпохи самого Бернара Клервоского, мысль о слиянии воедино «праведного» (духовного) и «железного» (военного) меча (мысль, на первый взгляд, находящаяся в прямом противоречии с евангельскими словами Христа, обращенными им к апостолу Петру, который, желая защитить Господа своего, «извлек меч свой»: «Возврати меч твой в его место, ибо все, взявшие меч, мечом погибнут», Мф., 26, 51-52) очень скоро стала настолько популярной, что, к примеру, даже на печатях епископов Вюрцбургских начали изображать церковных иерархов, держащих в левой руке епископский «пастырский» посох (что вполне соответствовало их духовному сану) – чтобы было чем «пасти» духовно окормляемую ими «паству», а в правой – поднятый острием вверх обнаженный меч – чтобы было чем защищать эту паству от «лютых волков» — еретиков, неверных и язычников.

Именно поэтому меч, вошедший в символику ливонских «бедных рыцарей Христовых», должен был, по замыслу епископа Альберта, быть направлен против язычников Ливонии, с целью их скорейшего обращения в истинную веру.

Однако наиболее существенным отличием лифляндских меченосцев от «классических» тамплиеров (как, впрочем, и от других крупных духовно-рыцарских Орденов) была непосредственная подчиненность первых не папе, а рижскому епископу (по чьей инициативе, собственно говоря, и возник «Орден Меча», хотя и утвержденный официально папой в Риме).

Но, невзирая на эту изначальную подчиненность епископу Риги, ливонское «воинство Христово» с самого начала пыталось действовать по возможности самостоятельно, причем на этой почве между рижским епископом и братьями-меченосцами возникали серьезные конфликты, в особенности при дележе вновь присоединенных земель. Вероятно, этому способствовало и следующее обстоятельство. Обычно при организации очередного Крестового похода (например, в Святую Землю) папа римский издавал соответствующую буллу, в которой призывал рыцарей и простолюдинов на Святое дело (т.е. к конкретному «паломничеству»), а также назначал участникам предстоящего похода конкретного духовного наставника-руководителя из числа католических епископов.

Однако в отношении Прибалтийского края, как «Удела Пресвятой Девы Марии», Апостольским престолом было сделано исключение. В 1204 году папа римский Иннокентий III дозволил проводить для христианизации Ливонии регулярные наборы ополчений крестоносцев, сделав, таким образом, Крестовый поход в Ливонию «перманентным» (т.е. непрерывным или постоянным). Кстати, всего через сорок лет, в 1244 году, такую же привилегию – вести «непрерывный» Крестовый поход против язычников – получил от папы и Тевтонский (Немецкий) военно-монашеский Орден Пресвятой Девы Марии (Марианский Тевтонский Орден) в отношении другой нуждавшейся в христианизации области — Пруссии.

Картинки по запросу Герб ордена меченосцев331jq

Согласно папскому постановлению 1204 года, упоминавшийся нами выше рижский епископ Альберт фон Буксгевден получал право и самолично призывать со всей Европы крестоносцев для поддержки своей миссионерской деятельности, и самостоятельно определять направления движения войск «пилигримов». Так что в данной ситуации назначения дополнительно еще и специального духовного наставника для крестоносцев, в отличие от походов в Святую Землю, уже не требовалось. Видимо, магистр или «геермейстер» (нем.: Heermeister, буквально: «войсковой начальник»; этот титул напрямую происходил от римского звания «военного магистра», по-латыни: «магистер милитум») Ордена меченосцев (имевший все основания считать себя более сведущим в военном деле, чем рижский епископ), в свою очередь, сделал и для себя следующее исключение, и начал планировать и осуществлять походы «Воинства Христова» на язычников самостоятельно, уже без привлечения и благословения епископа Риги. С точки зрения геермейстера Ордена гладиферов, подобное поведение было тем более естественным, что самостоятельность действий Орденов тамплиеров-храмовников и госпитальеров-иоаннитов в Святой Земле на тот период была общеизвестна.

После длительного выяснения отношений между епископом Риги и «братством Христовым», сторонам удалось прийти к следующей договоренности: 2/3 новоокрещенных ливонских земель получал рижский епископ, а 1/3 – Орден меченосцев. Таким образом, уже к началу XIII века в еще не покоренной окончательно Ливонии фактически сложилось двоевластие. Как рижский епископ, так и гладиферское «Воинство Христово» имели собственные печати, которыми скрепляли свои документы. На епископской печати 1224-1225 гг. была изображена фигура сидящего епископа, левой рукой державшего пастырский посох, а правой благословляющего свою паству; причем в надписи на печати епископ именовался не «Рижским», а «Ливонским»(!).

001150px-dobrzynski_braty-svgpb110405

На печати Ордена меченосцев 1221—1232 гг. на фоне т.н. «дамасцировки» (характерного преимущественно для германской геральдики арабесковидного узора), был изображен крест, а под ним – меч острием вниз. Иногда встречаются и другие варианты эмблемы Ордена меченосцев (порой неверно атрибутируемые как эмблема Ордена «братии Христовой из Добрина», или Добринского Ордена, о котором будет еще сказано далее): на треугольном щите (характерной для ранней немецкой геральдики формы) изображен меч острием вниз, наложенный рукояткой на, «косой» Андреевский крест, перекладины которого с геральдическими «листками клевера» на концах, пересекаются под рукоятью меча; либо же над рукоятью вертикально расположенного на щите, острием вниз, меча, изображена, вместо креста, шестиконечная звезда (совсем как на гербе Ордена «братии Христовой из Добрина»).

Картинки по запросу Печать Рижского епископаКартинки по запросу Печать архиепископа Ливонии

Необходимо подчеркнуть, что, невзирая на все попытки «Ордена Меча» сравняться с рижским епископом в правах, печатью «владыки Ливонии» на тот период считалась именно епископская печать, ибо именно епископ Альберт фон Буксгевден получил Ливонию в лен от папы римского Иннокентия III и от Императора «Священной Римской Империи» (начиная с 1207 года сан и должность епископа Риги были неразрывно связаны с титулом «князя Римской Империи»), в то время, как ливонский «Орден Христа» официально продолжал считаться подчиненным рижскому епископу.

Однако меченосцы не отличались большой дисциплинированностью. Согласно терминологии Л.Н. Гумилева, они были типичными «пассионариями», или «людьми длинной воли» — со всеми вытекающими из этого последствиями. Ливонский «Орден Меча» конфликтовал не только с рижским епископом, но и с присланным папой римским легатом. Постоянно шли раздоры и внутри самого Ордена.

Так, например, первый магистр гладиферов – Венно (Вино, Вингольд или Фьюнольд) фон Рорбах, был убит рыцарем своего же Ордена, мстившим ему за отстранение от орденской должности, вследствие дурного исполнения возложенных на него обязанностей.

Против второго по счету магистра «Ордена Меча» — Фольквина (Волквина) фон Винтерштеттена, собственные орденские «братья», подозревавшие его в излишних симпатиях к рижскому епископу, составили заговор – и магистру даже пришлось посидеть некоторое время в орденской тюрьме, пока он не был освобожден из узилища, в том числе и благодаря предстательству… того же епископа Риги. Разногласия, раздиравшие «Орден Меча», приводили к постоянному оттоку «братьев-рыцарей» из его рядов.

Так, в 1228 году, пятнадцать недовольных своим «военным магистром»-геермейстером «братьев Меча», во главе с рыцарем Бруно(ном), вышли из Ордена и, по приглашению польского князя (герцога) Конрада Мазовецкого (и Куявского), а также первого епископа Пруссии – Христиана, переселились в пограничную с прусскими язычниками Добринскую (Добрынскую или Добжиньскую) землю, где, под покровительством князя Конрада, учредили собственную орденскую организацию – упоминавшийся нами выше, вместе с испанским по происхождению, но действовавшим, в начальный период своей истории, не только на Иберийском полуострове — против отнявших у христиан большую часть полуострова сарацин-мавров, но и в Прибалтике — против тамошних нехристей (которых воины-монахи порой, «по старой памяти», именовали «сарацинами»), Добринский Орден (Добринское или Добжиньское братство; лат.: Fratres de Dobrin), с целью защиты польской области Мазовии (Мазовше) от кровавых набегов язычников-пруссов, как раз переживавших «взлет пассионарности», грозивший их соседям-христианами самыми непредсказуемыми последствиями.

(Конец первой части. Продолжение следует).


Комментарии:

Добавить комментарий

Ваш e-mail не будет опубликован. Обязательные поля помечены *

preloader